Читаем Песнь ворона полностью

Взгляд папы сузился еще больше, когда я повернул экран, чтобы показать ему фотографию. Глубокое замешательство отразилось на его лбу. Недоумение растянуло морщинки рядом с его глазами. И недоверие дернуло его верхнюю губу. Как будто он увидел привидение.

— Как, ты сказал, ее зовут?

— Маккенна. А что?

Он покачал головой, прежде чем потереть лицо ладонями, как будто пытаясь стереть шок, который поглотил его выражение. Папа поднял один палец и сказал:

— Подожди здесь секунду. — Затем вскочил с кресла и в считанные секунды порылся в шкафу.

Когда вернулся, он протянул мне старую фотографию, пожелтевшую по краям. Она была квадратной и матовой, без блеска современной бумаги для фотографий. Мне пришлось поднести её поближе к лицу, чтобы отчетливо разглядеть изображение, но как только я понял, что это были две молодые женщины в середине того, что казалось приступом смеха, это было легче разглядеть. Мне больше не нужно было держать её так близко.

И вот тогда я это увидел.

Или, я бы сказал, увидел ее.

Та, что справа, была незнакома во всех отношениях, но та, что слева, была потрясающей блондинкой. Я мог с уверенностью сказать, что она была потрясающей, потому что девушка была точной копией Кенни. Те же длинные, прямые, светлые волосы, одинаковые глаза — и форма и, насколько я мог видеть, цвет тоже. Ее щеки были круглыми, как у Кенни, когда она улыбалась, и у них обеих был один и тот же нос. Вплоть до морщин на переносице. У них даже была одна и та же верхняя губа, растянутая от одинаковых улыбок.

Волосы у меня на затылке встали дыбом.

— Кто это? — спросил я, указывая на фотографию, как будто папа не знал, о ком я говорю.

Он взял её у меня, секунду изучал и пожал плечами.

— Мне сказали, что это та женщина, из-за которой мой отец подрался на последнем городском праздновании Четвертого июля. В ту ночь, когда он и остальные члены семьи исчезли.

— Бабушка сохранила её? — Когда он кивнул, я выпалил: — Зачем ей это делать? Разве она не была влюблена в него? Хранить фотографию другой женщины кажется мне странным.

— Я сам этого не понимаю, но, насколько понял, это была не типичная ситуация. Мой отец даже не знал обо мне. Мама уехала, как только узнала, что беременна, и к тому времени, когда смогла вернуться, чтобы сказать ему, город уже был затоплен, и он пропал. — Это определенно не было нормальной ситуацией ни для кого.

— Она знала об этой другой женщине? — Каким-то образом мы с отцом попали в альтернативную Вселенную, где проявляли неподдельный интерес к жизни друг друга. Это была чужая Вселенная, но к ней я мог бы полностью привыкнуть.

Он на мгновение заколебался, размышляя над изображением в своей руке. Старое изображение, на котором была точная копия лица Кенни.

— Я не уверен, но, похоже, что так. Что-то заставляет меня думать, что она узнала об этом еще до моего рождения, что сыграло большую роль в ее решении держаться подальше. Я почти уверен, что она вернулась только потому, что узнала, что они больше не вместе.

Многое из этого было совершенно новой информацией, хотя некоторые ее части казались очень знакомыми.

— Для начала, почему она уехала из города? — Я никогда этого не понимал, и бабушка намеренно упустила ту информацию, рассказывая истории о Чогане.

— Ну, тогда рождение ребенка вне брака сильно осуждалось. Особенно на Юге. Из того, что она мне сказала — и имей в виду, что она сказала мне это только один раз, и это было, когда я был примерно в твоем возрасте, — бабушка ушла, чтобы сделать аборт, что осуждалось еще больше, чем быть беременной. Но как только услышала мое сердцебиение, она не смогла пойти на это. К тому времени, когда все это произошло, и она была готова вернуться, чтобы рассказать моему отцу, именно тогда она узнала о ней. — Он поднял фотографию и помахал ею в воздухе.

— Она рассказала тебе, как узнала о твоем отце и этой женщине?

— Кажется, ее бывший парень пришел навестить ее. Я не уверен, но думаю, что именно он помог ей уехать из города. И опять же, не цитируй меня по этому поводу, но я почти уверен, что помню, как она говорила, будто он пытался вернуться к ней, но когда узнал, что у нее будет ребенок, — я — то передумал. Хотя я могу ошибаться на этот счет. Это было более сорока лет назад, и прошло, по меньшей мере, двадцать лет с тех пор, как мне рассказали эту историю. Так что я мог что-то переиначить.

Я застыл, совершенно потерянный в состоянии замешательства.

— Я не понимаю, как это связано с тем, почему она, — указал на фотографию в его руке, — выглядит идентично Кенни.

— Я тоже не знаю, сынок. Я слышал, что у каждого есть близнец, так что, может быть, именно поэтому.

Это было дурацкое оправдание, хотя, на самом деле, это было единственное, что имело хоть какой-то смысл. Ничто другое не объясняло, как Кенни попала на старую фотографию семидесятых годов. Ну, за исключением путешествий во времени, клонирования и, конечно, очевидного, она была криогенно заморожена.