— Скажи бабушке, что у меня все хорошо. Скажи, что мне хотелось бы вернуться домой, но я помню, что она рассказывала — о том, как скучала по дому, когда стала королевой Дублина, и утешилась только с появлением первенца, моего отца.

На мгновенье она улыбнулась ему и пошла дальше, с кувшином меда, к очередной пустой кружке.

Утром их небольшой отряд отправился назад в лагерь. Они были довольны. С разукрашенными племенами утвердился мир. Скоро настанет время заменить корабельные навесы соломенными крышами, привезти жен и детей, расчистить землю для пахоты, сеять ячмень и пасти скот, который будут охранять собаки, на пастбищах суровой пустоши.

Лошади бежали неторопливой трусцой, совсем не так, как два дня назад, и Бьярни задумался: как бы привезти Хунина с Малла — если, конечно, ему не придется вернуться на Малл самому, тогда лучше не забирать пса. Как же хорошо было бы вновь почувствовать в своей руке большие черные трепещущие уши…

В начале лета уже была одна драка — Йон Оттарсон, который ехал рядом с ним, получил тогда незаживающую рану чуть ниже плеча, — но на сей раз все прошло на редкость мирно, о чем они почти жалели.

Наконец они подъехали к лагерю, которому суждено было стать главным поселением северян на Кейтнессе…

— Что-то не так, — сказал Йон и схватился за руку, которая все еще беспокоила его.

Весь склон холма пришел в движение, дрожа, как натянутая кожа барабана. Лошадей пригнали с пастбищ, одни мужчины собрались у кузницы — из нее вырывались отблески пламени, слышался звон и грохот молота по наковальне, другие ждали своей очереди у оружейного хранилища посреди лагеря, откуда к конюшне несли мечи и секиры, и узелки с припасами, чтобы навьючить ими животных.

— Что происходит? — спросил Орм Эриксон гребца «Морского змея», который примостился у ворот и до блеска начищал свой шлем куском замасленной тряпки.

— Вести от ярла Сигурда, вот, что… — сказал он. — Мирные переговоры ни к чему не привели, и снова будет бой. Торштен собирает свою дружину — команды трех кораблей; с восходом солнца выступаем на юг.

Никто не удивился; такое часто случалось.

— Каких кораблей? — поинтересовался кто-то.

— «Морского змея», конечно, «Моржа» и «Фионулы».

У Бьярни перехватило дыхание. Он привязал своего коня вместе с остальными. Как прекрасна жизнь — его не оставят снова в лагере с детьми.

Позже, достав свой походный мешок из сундука и обнаружив, что истрепался один из ремешков горна, он направился к складу в поисках вощеной нити и по дороге столкнулся с леди Од — она смотрела за приготовлением лепешек и сушеного мяса для дружины, пока Мергуд и две внучки готовили целебные мази и полоски ткани.

Леди Од позвала Эрпа, чтобы тот заменил ее на минуту, и отошла в сторону. Видимо, Бьярни был первым, кого она увидела после возвращения кораблей со свадьбы.

— С девочкой все в порядке? — спросила она.

Бьярни кивнул.

— У леди Гроа все хорошо. Мне удалось переговорить с ней до отъезда, и она просила передать, что хотела бы вернуться домой, к вам, но она помнит, о чем вы рассказывали ей — как скучали по дому, когда стали королевой Дублина, и утешились только с рождением вашего первенца, ее отца.

— Моего первенца… — сказала Од, и взглянула туда, где Рыжий Торштен стоял посреди лагеря с секирой на плече, и его медная борода горела пламенем в лучах заходящего солнца.

Леди Од снова обернулась к Бьярни.

— Она справится, моя девочка, если то, ради чего они устроили этот союз, не рассыпется прахом.

Глава 14. Перемирие

В бледном свете раннего утра, под зов чибисов на пустошах, дружина выехала из ворот в торфяном валу лагеря — тьма мужчин и лошадей — и направилась на юг. Торштен Олафсон, в сопровождении вчерашнего посланника и дружины, а за ним — воины трех ладей, с навьюченными лошадьми. Рядом с Бьярни, что удивительно, ехал Эрп, их конюх и лазутчик.

— Конюх вам точно понадобится, а еще надо разведывать дорогу, — сказал он Торштену прошлой ночью.

— А если ты заведешь нас в ловушку? — Как один разумный человек другого, спросил Торштен.

— Если бы это был Аргайл и моя земля, я бы, скорее всего, так и поступил, — искренне ответил Эрп. — Но это не мои горы и не мой народ, хотя я похож на них больше, чем ты. И у нас схожие языки, хотя и не совсем. Разве раньше, когда возникала нужда, я не был тебе верным переводчиком?

Рыжий Торштен задумался на миг, поглаживая свою огненную бороду, а затем сказал:

— Хорошо, поезжай с нами, и если заслужишь и останешься жив, по возвращении кузнец Грим прежде всего разрубит кольцо на твоей тощей шее.

Они с поспешностью продвигались на юг, три дня были в пути, останавливаясь ненадолго, чтобы накормить коней и дать им отдохнуть; сами же почти не смыкали глаз. И держали мечи наготове.