Читаем Пески Палестины полностью

Мамлюки загалдели, заволновались. Бурцев старался не обращать внимания на крики. Главное — вогнать незнакомую машину с тяжелым прицепом между глыбами платц-башни.

А для начала — развернуться. Это можно сделать либо плавно, при помощи руля — либо резко — раскручивая «Кеттенкрафтрад» на приторможенной гусенице. Бурцев предпочел не рисковать и обойтись без резких движений. Прицеп все-таки на крюке. И вес у прицепа приличный. Движок едва-едва справляется с нагрузкой. Не хватало еще застрять на полпути.

Он пошел на разворот по широкой дуге — все сильнее налегая на руль. Протарахтел «круг почета». Проехал мимо мамлюков, живой пробкой толпившихся в воротах. Оценил: через такую преграду, ощетинившуюся копьями и саблями, не проломиться. Ни на коне, ни на мотоцикле. Бурцев виделруки, потрясающие оружием. Видел горящие бессильной яростью глаза.

Но — пронесло… Сарацины еще не понимали, что он задумал, аДжеймс по-прежнему держал кольтэлло под подбородком перепуганного пленника. И, наверное, весьма красноречиво держал. Ни копье, ни стрела, ни сабля не ударили рыцаря-мотоциклиста. Бейбарс выжидал, искренне полагая, что деться дружине Бурцева некуда. Ни с гробом Хранителей, ни без гроба. Правда, следил при этом эмир за «атоммине» очень и очень ревниво. По роже видать: в любой момент готов отдать приказ к нападению.

Бурцев благополучно вогнал тягач с прицепом в магический круг мегалита. Заглушил двигатель. Соскочил на землю. Подошел к медиуму. Тот под ножом Джеймса совсем одурел от страха.

— Рудольф, как попасть в хронобункер?

— Произнести заклинание перехода, — прохрипел эсэсовский эзотерик. — Но сначала нужно высвободить силу некротического поля…

— Ну, так валяй, твою мать, высвобождай, пока сам не стал частью этого поля!

— Но… — немец испуганно захлопал глазами.

— Что «но»?!

Немец медлил. Мамлюки волновались.

— В чем дело, Рудольф?!

— Атоммине… — жалобно простонал медиум. Он в ужасе косился на прицеп мото-тягача. — Ее нельзя в хронобункер. Никак нельзя. Она должна быть здесь… Я должен активировать… должен оставить…

— А я вот тебя сейчас так активирую… — Бурцев терял терпение. — Работай, давай, умник!

Медиум, однако, упрямился. Дрожал как банный лист и лепетал что-то о страшных карах, которые ждут его по возвращении.

Мамлюки, заподозрив неладное, вновь начали наступать. Осторожно пока, медленно. Бейбарс — впереди, на лихом коне. Как и подобает полководцу. Сидит в седле, тянет шею, старается рассмотреть, чем там занимаются бывшие союзники.

— Действуй, гад! — прошипел Бурцев. — Не видишь — сарацины лезут!

Пощечина не помогла. Зуботычина — тоже. Медиум упрямо мотал головой, рискуя перерезать горло о кольтэлло. Страх, порождающий безумие, был в его глазах. Похоже, этот тип боялся гнева эсэсовского начальства больше, чем смерти. Наверное, есть, чего бояться. Или зомбировали его коллеги-эзотерики? Дали какую-нибудь магическо-гипнотическую установку: мол, не выполнив в точности задания, не возвращайся. А что, могло быть и так, очень даже могло…

— Атоммине должна остаться! — твердил пленник. — Должна остаться, должна, должна, должна…

— Эй, каид! — окликнул Бейбарс. — Отпусти немца! Немедленно! Не принуждай его открывать секрет гроба!

Эмир понял их препирательства по-своему. Решил, что у пленника выпытывают тайну чудо-оружия?

— И сам отойди от сундука Хранителей! Иначе убью! Всех убью!

Так… Бейбарс забеспокоился не на шутку. Опасается, что заветное могущество немецких колдунов перехватят и уведут прямо из-под носа. Правильно, в общем-то, опасается… Оставлять мамлюкам атомный заряд Бурцев не собирался. Немца отпускать — тоже.

И эмир принял решение. Из серии «Так не доставайся ж ты никому!»

Гортанный приказ — и в каменный круг платц-башни влетела первая стрела. Джеймс выругался сквозь зубы: стрела засела в груди медиума. Пленник дернулся, обмяк.

А потом…

— Ложись, — успел крикнуть Бурцев.

И стрелы посыпались градом.

Они укрылись за «Кеттенкрафрадом» с прицепом. Спрятались за «атоммине», как прятались когда-то за береговым камнем в скалах под Яффой. Только теперь призывы Хабибуллы уже не помогут. И на помощь эсэсовского медиума рассчитывать не приходится: Рудольф Курц испускал дух. В общем, нужно выкручиваться самостоятельно. Как?!

Бурцев выматерился. Что он супермен какой-то, чтобы… Стоп! Супермен — не супермен, но шлюссель-менш, а это тоже дорогого стоит. Что там говорил отец Бенедикт о возможностях человека-ключа?

Мамлюки прекратили обстрел и заглядывали меж камней. Все-таки Бейбарс хотел взять бывших союзников живьем. Чтоб смерть была мучительней?

— Сыма Цзян! — заорал Бурцев. — Говори заклинание!

— Какая заклинания, Васлав? — не понял китаец.

— Заклинание перехода!

Мудрец вылупил узкие глазенки.

— Твоя хочется…

— «Моя хочется» в логово немецких колдунов, Сема! «Моя хочется» туда, куда немцы упрятали Аделаидку.

— Но кака? — удивлялся китаец. — У наша нет колдовской башня. Нужен малый башня, который…

— Я! Я буду вместо башни!