Читаем Первый удар полностью

Катер разворачивается, но теперь он следует к борту британского крейсера. Даже на такой дистанции слышны боцманские свистки и пронзительные команды вахтенного офицера. Короткая пауза – и катер отваливает, направляясь к французскому линкору. Пропорции линкора выглядят глупо, но его главный калибр весьма убедителен, как убедительно количество обученной пехоты и авиации, которое французы способны выставить на поле боя. Сейчас второй золотой век Франции после эпохи Наполеона I, и газеты переполнены заголовками, относящимися все к той же актуальной теме. Французы намерены сохранить паритет в соотношении показателей политического влияния и военно-промышленной мощи среди всех четырех великих держав уже почти послевоенной Европы: Великобритании, Германии, ее самой и России, – не считая их собственных саттелитов. «Послевоенной…» Неотрывно наблюдая за тем, как микроскопический уже катер подходит к высокому борту серо-стального «Петропавловска», лейтенант мысленно крестится. Завтра они все могут начать жить уже в другом мире.

Как известно, заключение Кильского мирного договора 1916 года позволило положить конец военному безумию, более двух лет терзавшему Европу и стоившему ей миллионы человеческих жизней. Интересно, что обе коалиции вполне понимали, что исход переговоров в Киле при всех логичных предпосылках принятого в итоге решения висел на волоске. В наши просвещенные и мирные дни сложно представить, до какой степени сложности были доведены тонкости протокола, принятые к исполнению в ходе подготовительного этапа этих переговоров. Участие во встрече коронованных особ и высших военных чинов поставило перед ее организаторами огромную массу трудностей! Официально «временное перемирие» было заключено лишь на несколько дней октября 1916-го – и любая значимая провокация на затихших фронтах, не выдержавшие у кого-нибудь из командиров армейского или даже корпусного звена нервы, – и переговоры могли не начаться. Но они состоялись – и уже одно это сумело внушить тогда замершему в ожидании миру робкую пока надежду на лучшее.

Несмотря на все многочисленные проблемы упомянутого характера, вскормленную годами жестокой войны ненависть друг к другу, длинные счета требовавших отмщения варварских деяний врага. Несмотря на все это, именно тогда, в те годы, не только просто немаловажным, но и просто решающим мог стать фактор, почти полностью вытесненный в наши дни из политики возведенным в ранг абсолютной необходимости прагматизмом и поиском выгоды. К счастью, в начале ХХ века в ходу были и другие принципы. Рыцарство профессиональных дипломатов и офицеров, уважение друг к другу равных, личная симпатия, в конце концов: лично я не сомневаюсь, что все это сыграло в переговорах огромную роль, обеспечив (несмотря на все!) их успех. Вильгельм II, Николай II, Георг V, престарелый Франц Иосиф I, Жорж Клемансо, Абдул-Гамид и Джемаль-Паша Мерсинли, принц Китохита Канин и монархи малых европейских государств, – даже само их участие в переговорах придавало им ранг, буквально «обязывающий» таковые на успех. В противном случае масштабных социальных взрывов во многих из этих стран вряд ли удалось избежать… Разочарование, ожидание новой волны по большому счету бесполезных сражений в небесах, на море и на земле, – все это могло швырнуть истощенную Европу в один общий бурлящий котел пролетарской революции, во всех ее ужасных проявлениях. Но в то же время, вряд ли кто-то, кроме «профессиональных революционеров» и террористов всех мастей, видел такой поворот событий в «розовом свете». Пролетариат скорее осознавал подобную возможность лишь как вынужденную необходимость, которая может встать перед ним. Либо как свой последний шанс что-то изменить в существующем положении дел… И это, несомненно, сыграло свою роль в том, что сиятельные монархи и украшенные бриллиантовыми звездами фельдмаршалы сделали в итоге именно то, что требовали от них их народы.