Читаем Первый удар полностью

Стоя за спиной бездельничающего подвахтенного штурмана, Клаус-Рихард Аугсбург переводил взгляд с одного офицера на другого, потом на море, за покрытые растираемыми ветром мокрыми пятнами стекла, и снова назад. В очередной раз он с восхищением признался себе, что на мостике «Кайзерин» было потрясающе интересно. Фактически при всей своей усталости и все более остром чувстве голода, гложущем гардемарина изнутри, он совершенно отчетливо осознавал, что так интересно ему не было достаточно давно. Из сравнимых по интенсивности переживаний эпизодов своей жизни он, пожалуй, мог припомнить два: церемонию вручения самим кайзером Императорского приза за артиллерийскую стрельбу броненосному крейсеру «Гнейзенау» на морском параде в Киле – и тот момент, когда он впервые целиком лицезрел бюст дочки старшего городского аптекаря. По аптекарской дочке он безнадежно вздыхал вплоть до того самого момента, пока впервые не показался дома в военной форме. Только последнее оказалось решающим – гордая соседка не устояла. Теперь вот по ощущениям было похоже…

Стекла опять залило снаружи очередной серией долетевших аж до мостика брызг, и Клаус-Рихард машинально хмыкнул – как все остальные несколькими минутами ранее. Хотя море, несомненно, было «весьма бурным», видимость неожиданно оказалась весьма хорошей. Более того, она продолжала постепенно улучшаться! Если судить по учебникам, которые гардемаринов заставляли зазубривать, для условий Северного моря середины декабря это являлось по меньшей мере «нехарактерным». Район Доггер-Банки в это время года обычно представляет собой сплошной клуб тумана. Но учебники, оказывается, могли и ошибаться – в реальности все оказалось не так. Впрочем, говоря еще точнее, видимость была хорошей только с одной стороны горизонта: с другой – клубились тучи.

В воспоминаниях коммодора Хартога (державшего в тот день флаг Начальника миноносцев на легком крейсере «Росток») особо отмечалось, что погодные условия в тот день были «хорошими» вплоть до 3° восточной долготы, после чего радикально менялись в сторону ухудшения – с норд-вестом, дующим вдоль английского побережья. Мне сложно назвать источник подобной информации, но в любом случае все прочие свидетели произошедших событий отмечали, что в течение утра погода продолжала медленно, но неуклонно улучшаться.

Скорость, с которой перемещался шторм, я оцениваю не более чем в 15 миль за час. Соответственно, за период времени, который корабли Хиппера потратили на то, чтобы достичь своих целей, произвести обстрел Хартпула и Скарборо и отойти, шторм мог переместиться примерно на 100 миль. Географически, центр шторма располагался в это время над наиболее мелководным районом Доггер-Банки, при этом условия в ее восточной части можно описать как «значительное волнение, туман, дождь от слабого до умеренного». Однако, поскольку эскадра Хиппера двигалась быстрее, чем собственно шторм, оставленные свидетельства описывают ясное небо с «на редкость хорошей» или «отличной» видимостью – но при этом все же «значительное волнение» и ветер в корму – то есть норд-норд-вест.