Это уже двенадцатое убийство на этой неделе, а ведь еще только четверг. Создается впечатление, что шеф полиции Нью– Йорка достопочтенный Тень О. Гамлета занят не борьбой с терроризирующей город «Бруклинской четверкой», а воспоминаниями о своем монархическом прошлом. Пора господину мэру обратить внимание на деятельность своих подчиненных, если его еще интересует мнение избирателей.

Вообще проблема преступности на Побережье тесно связана с проблемой интеграции протоплазменных форм жизни. Нашумевшая дискуссия по этой проблеме достаточно хорошо известна широкой публике (в свое время «N.Y.E.T.» печатала серию репортажей с заседаний Дискуссионной комиссии). Мы совсем не являемся сторонниками крайних воззрений на проблему протоплазмы. Все эти разговоры о сегрегации и резервациях попахивают откровенным расизмом. Имеется масса примеров чрезвычайно лояльного поведения протоплазмоидов – всем известны высокие моральные принципы и законопослушность членов общины вервольфов в Бронксе, навсегда вписано в историю Нью– Йорка имя бессменного хранителя Метрополитен-музея мистера Смога Г. Дрэгона. Однако, принимая во внимание природную агрессивность протоплазменных форм жизни, на фоне роста преступности мы имеем все основания присоединиться к словам, которые сказал недавно лидер Ecto Freedom Party сенатор Пол Т. Р. Гейст: «Мы ничего не имеем против протоплазмы, но всему есть предел!»

(Статья Джо Пи Банъши в «Нью-Йорк Эктоплазмик Трибьюн»

от 13 июня 153 года эктоэры)

Святослав Логинов

Сослагательное наклонение

I. Допущение первое

К сожалению, история не знает сослагательного наклонения. Согласитесь, приятно выбрать подходящую эпоху, подправить в ней самую малость, а потом с удовольствием лицезреть, как история меняет свое течение, рушатся прежние государства и воздвигаются новые, перекраиваются политические карты, гибнут и возвеличиваются народы. В подобные мгновения чувствуешь себя демиургом, и всякие александры македонские и чингис-ханы – лишь фишки в твоей настольной игре.

Ах, как жаль, что история не знает сослагательного наклонения и даже волос, упавший с головы, нельзя воткнуть обратно!

Ведь есть в истории моменты, когда решающую роль играла нелепая случайность, судьбы стран и народов решал параноик, прилучившийся в подходящее время в нужном месте. Параноики среди людей встречаются не слишком часто, и, значит, в такие минуты история вершится нелепой случайностью.

В народной памяти параноик всегда остается как харизматический лидер, и сколько бы крови он ни пролил, каких бы глупостей и подлостей ни совершал, ему все прощается. Достаточно вспомнить, в каком виде представляет молва грозных царей, хоть Ивана, хоть Петра. Впрочем, безумный царь – это не исключение, а скорее правило, а от параноика, случайно вляпавшегося в мировую историю, круги расходятся долго и порой не утихают, а вскипают девятым валом, калеча ход времен.

Нет, наверное, среди русских людей никого, кто бы не слышал имени знаменитого атамана Стеньки Разина. Песни о нем поются уже три сотни лет. Подобно тому как слово «поэт» ассоциируется для русского с фамилией Пушкин, а «художник» – Репин, слова «русская народная песня» вызывают в памяти «Из– за острова на стрежень», «Есть на Волге утес» и «Ой да не вечер!» Всякий знает, Стенька Разин – это тот, кто княжну утопил. Княжну почему-то считают персидской, хотя утоплена она была до Персидского похода. Очевидцы утверждают, что княжна была татарская: дочь едиссанского хана Алея. Впрочем, бедной женщине от этого не легче.

Чем еще прославился удалой атаман? Разумеется, Персидским походом. А теперь, хоть история и не знает сослагательного наклонения, забудем ненадолго эту истину и пофантазируем, как повернулась бы отечественная и мировая история, если бы пушечный залп со стен Царицынской крепости достиг цели и Стенька Разин, не успев прославиться, пошел на корм волжской плотве.

Разумеется, уничтожить всю казацкую флотилию царицынские стрельцы не могли, большинство стругов прорвались бы на волжское низовье, воровские казаки соединились бы со своими подельщиками, идущими пешим ходом, и занялись бы привычным делом – добыванием зипунов. А это значит – татарские погромы, пограбленная патриаршая казна, возможно, – разбитые учуги. Даже в мелочах история шла бы своим чередом, разве что знатную полонянку никто не сообразил бы утопить. У русского народа стало бы одной раздольной песней меньше, а несчастная дочь хана Алея скончала бы свои дни в безвестности, наложницей у кого-то из менее знаменитых казаков.