Из ущелья, дымя солярным выхлопом, выполз бронетранспортер с привинченным к люку бронзовым орлом. Следом плотной колонной двинулись запряженные четверками волов легкие танки «FIAT». Декурионы, блестя касками, высовывались из командирских люков правофланговых машин, салютуя проконсулу. Танки, гремя железом и скрипя дышлами, поползли в гору, изредка постреливая поверх рогов из пушек. Из долины, отстав на уставные пятнадцать шагов от замыкающих машин, сомкнутым строем поднимались когорты VIII Дакийского легиона. Бренчали скутумы,[71] колыхался над овчинными шапками лес пилумов,[72] надрывно свистели в задних рядах свирели…

– Хорошо пошли! – сказал легат Траянэску, поудобнее устраиваясь с биноклем за камнями…

10

– Тсс! – сказал он.

Странный звук нарушил тишину. Он повторился несколько раз, прежде чем они догадались, что он означает. Это откашливался какой-то человек, должно быть, только что снявший противогаз. Затем хриплый, фальшивый голос запел:

– Спросил король ирландский веселых молодцов:

«Зачем же вы живете среди пустых домов?»

И Джонатан бесстрашный ему ответил сам:

«Кому опасны фермы, тот верит городам!»

– Донг-дон-дилиндон!.. – заливались колокола. Ясное сверкающее солнце стояло как раз между никелированными шпилями Кентерберийского собора. Майский полдень был сияющ и светел.

– Донг-дон-дилиндон!.. – казалось, звенит листва старых вязов, осеняющих своими кронами Elm street. Шон О'Райли сощурился на солнце, перекрестился и старательно приладил метелку омелы в кольцо слева от двери.

– Донг-дон!.. – доносилось от собора.

– Динь-динь-динь!.. – тонко вплеталось в гул больших колоколов. Из-за поворота, с Connor street, показалась голова праздничной процессии. Шестнадцать мальчиков в белых стихарях, расшитых золотыми клеверными листочками, звоня в колокольчики, двигались посередине улицы. За ними под белоснежным балдахином шествовал сам архиепископ Кентерберийский, Дублинский и Обеих Ирландий. Следом несли на шесте огромную метелку омелы – О'Райли читал в газетах, что по всей Старой Ирландии три месяца искали самую большую омелу. За омелой густо валили священники, архидиаконы, друиды и отшельники, блистая разнообразием одеяний или полным отсутствием оных. Над толпой раскачивались великолепные старинные фигуры Святого Патрика, Святого Ку-Кулайна, поражающего пса, и, наконец, Господа Луга – все тонкой древней работы, литое из пластика.

– In nomine Patricus, et Cu-Culainus, et Deus Lugus!.. – тянул медовыми голосами хор.

Шествие приближалось. Сзади напирала толпа мирян, возглавляемая мэром Кентербери. Шон опустился на колени, часто крестясь. Мимо прозвякали колокольчики, проплыл белый балдахин…

– Динь-динь-динь!.. – доносилось издали.

– Донг-дон-дилиндон!.. – пели вслед процессии колокола. Последние миряне – хромые, слепые, увечные, – бренча костылями и каталками, скрылись за вязами.

– Донг-дон-дилин… – Бу-у-ум! – врезалось в праздничный перезвон.

– А-а-а! – донесся многоголосый вой.

– Трах! Трах-тах-тах! Та-та-та-та-та! – загремело за поворотом, там, где скрылась процессия.

«ИРА![74] – с ужасом подумал О'Райли. – Совсем террористы озверели. Ничего святого не осталось у сволочей!» Он, не вставая с колен, плюхнулся животом на ступени и быстро сполз на газон под вязами. «И ведь ни дождя, ни тумана. Среди бела дня нападают!» – думал Шон, устраиваясь за деревом поудобнее.

Из-за поворота, визжа, стремглав выбежали несколько хромых и, теряя костыли, юркнули в переулок. Следом вылетел большой черный кэб, над которым развевался «Юнион Джек». Кэбмен в длинном макинтоше нахлестывал лошадь, а двое седоков, высунувшись по сторонам экипажа, бойко палили назад из автоматов. Вплотную за кэбом неслась стайка велосипедистов – тоже в длинных черных макинтошах и малюсеньких шляпах– котелках. На багажнике каждого велосипеда озорно трепыхался маленький британский флажок. За ними, отстав на полквартала, громыхала бронзовыми колесами по брусчатке тяжелая полицейская колесница. Возница безжизненно висел через борт, заливая своей кровью «рыбий скелет».[75] Сержант – судя по серебряному торквесу[76] на шее – пытался и править лошадьми, и стрелять вслед террористам, но получалось у него плохо.