Читаем Первый год полностью

— Я боюсь оставлять тебя одного, — отдышавшись, заговорила мать. — В школе много нехороших мальчишек. Один раз они уже шокировали тебя. Не знаю, за чем ваши учителя смотрят…

Через полчаса они были дома. К удивлению жены и сына, Григорий Ильич сидел в столовой с газетой в руках.

— Здравствуй, папа, — нерешительно, как с малознакомым человеком, поздоровался Вадик.

— Здравствуй, сынок! Чем похвалишься?

Мальчик не отвечал.

— Нечем, выходит? Так, так… Покажи-ка мне дневник.

— А у нас их отобрали.

— Да что ты говоришь! Вот некстати…

Отец встал, подошел к телефону и скоро выяснил, что дневники находились у ребят. Григорий Ильич нахмурился. Он задал еще несколько вопросов Логову и обещал зайти в школу в ближайшие дни.

Вадик делал вид, что внимательно рассматривает ногти. Пальцы его тряслись.

— Слышишь, мамаша! — бросив трубку, обратился Григорий Ильич к жене. — Учитель нас обманывает: он сказал, что не отбирал дневники, а на самом деле держит их у себя. Ведь наш сын никогда не говорил неправду…

Вадик сосредоточенно водил носком ботинка по узору ковра. Эльвира Сидоровна поджала губы и отвернулась.

Отец продолжал:

— Вадим, иди сейчас же в школу, возьми у Виктора Петровича дневник и принеси мне. Да скажи ему, чтоб он в другой раз не обманывал…

— Гриша, не нужно! Умоляю тебя! — заступилась за Вадика мама. — Куда он пойдет в такую пору? Прости его! Он больше не будет.

— Что не будет?

Эльвира Сидоровна взяла мужа за руки, потом, отослав сына в его комнату, со стоном опустилась на стул.

— Ах, Григорий! — сказала она трагическим голосом. — С некоторых пор ты изменился и к сыну и ко мне.

— Пожалуй.

— Не знаю, чем подкупил тебя Виктор Петрович, а на мой взгляд, он… он слабый воспитатель и совсем не умеет работать с детьми.

— Ты так думаешь?

— Разве это воспитатель? — говорила Эльвира Сидоровна, все более волнуясь и уже не слушая мужа. — Разве это воспитатель, если в его классе… Твоего сына тиранят в школе, шокируют, а тебе как будто и дела нет! Это, наконец, невыносимо! — Она всхлипнула, но тут же торопливо замахала перед глазами платком: «Слезы так портят ресницы…»

— Вот что, дорогая моя! — Григорий Ильич задумчиво повертел в руках газету и стал сворачивать ее в трубку. — Вот что, дорогая моя. Мне начинает казаться, что Виктор Петрович как раз такой учитель, какой нужен Вадиму… Погоди!.. Послушай! — остановил он жену, когда та хотела ему возразить. — Эта история с физкультурными упражнениями тоже должна кое-чему научить нас. Конечно же, мы ошибались. Я, например, вовсе не занимался сыном, да и ты… Ну, послушай меня!.. Не будем теперь ссориться и тем более пенять на других. Лучше подумаем, как быть дальше…

До поздней ночи беседовали родители. И хотя их мнения часто расходились, они оба поняли, что их сын был не таким, каким они хотели видеть его, что нужно сделать еще очень много (и совсем не так, как они делали), чтобы он стал настоящим человеком.

* * *

Володя после уроков отыскал секретаря школьной комсомольской организации Геннадия Спицына.

Спицын, белокурый паренек, с румяными, еще по-детски округлыми щеками, был невысок ростом, но широк в плечах. Двигался он быстро, говорил громко и при этом слегка ударял кулаком правой руки по левой ладони.

— Ну, как дела? — спросил Геннадий.

— Да ничего, все в порядке, — отвечал Светлов. — «Устав» я уже весь выучил и газеты читаю каждый день. Вот только сегодня некогда было.

— Этого мало, — возразил Спицын. — А как ты своим товарищам в учебе помогаешь? Комсомолец должен заботиться не только о себе. В этом-то, братишка, вся штука и заключается, что и требовалось доказать.

Володя смутился, вспомнив, как он подсказывал Вадику на уроке истории.

— У вас в классе есть такой ученик Храмов. Тебе не стыдно как отличнику, что он лентяй и тянет весь класс назад? Да вы же с ним, кажется, друзья? Ну вот, еще лучше! Как же вы дружите?

Светлов молчал, робко и виновато поглядывая на секретаря.

— Никудышная у вас дружба, если вы с ним только в чехарду играете. Факт!

— Вот честное-пречестное слово, что я теперь здорово буду помогать Храмову! — горячо заговорил Володя, размахивая руками. — Только вы примите меня! Ладно? Я… я и другим буду помогать… по-настоящему.

— А ты уже и струсил? — засмеялся Геннадий и похлопал Светлова по плечу. — Тебя-то мы, конечно, примем, ты парень вроде подходящий, что и требовалось доказать. В пятницу комитет, после уроков. Останешься.

— Есть! — радостно выпалил Володя. — Можно идти?

— Иди.

Мальчик выбежал в коридор, съехал вниз по перилам лестницы и, выскочив на улицу, со всех ног пустился домой.

— Ма! Меня в комсомол принимают! — закричал Володя с порога.

— Тс-с! — остановила его мать. — Леночку разбудишь.

Володя приложил палец к губам и на цыпочках подбежал к матери.

— Меня в пятницу на комитет вызывают! — возбужденно шептал он. — Принимать! Уже комсомольское поручение дали: Вадьку по учебе подтягивать и вообще.

— Смотри сам лентяем не сделайся с этим своим Вадькой.