Читаем Первые апостолы полностью

Обычно такие речи строились как толкование на прочитанный отрывок из Слова Божия. Но св. Лука едва ли располагал точной записью того, что сказал апостол. В Деяниях он, как правило, излагает его речи своими словами, сохраняя лишь основной их смысл[8]. А в данном случае он сводился к тому, что Иисус Назарянин, казненный Пилатом в Иудее, был именно Тем, Кого предвозвещали пророки, что Богом предначертано два прихода Мессии - один в уничижении, другой - в славе. По роковому ослеплению Он не был узнан вождями народа, но пророки предвидели и Его мученическую смерть и то, что Бог воздвигнет Его из гроба. В ожидании Его прихода как Судии люди могут через веру в Него обрести "оправдание", то есть единение с Богом, Который именем Мессии дарует им прощение грехов. Этого не в силах сделать Закон: он лишь указывает человеку на его несовершенство.

Проповедь была столь новой, столь неожиданной и непривычной, что апостолов пригласили в следующую субботу вновь говорить в синагоге. Они вышли на улицу, окруженные толпой, которая проводила их до гостиницы. Люди были явно взволнованы и задавали вопросы; приход гостей из Иудеи стал событием в их тихой провинциальной жизни.

Синагогу часто посещали "богобоязненные" и те язычники, которых привлекала вера в единого Бога и нравственные правила евреев. Они сразу же почувствовали, что слова проповедников открывают им новую перспективу. Ведь прежде им постоянно говорили, что если они хотят обрести спасение, то должны превратиться в иудеев. А оказывается, Бог может принять каждого, кто уверует во Христа.

x x x

Сегодня нам нелегко представить, как жители древней Галатии восприняли и поняли Благую Весть. Мы даже не знаем точно, к какой народности принадлежали те "богобоязненные", которые пришли в синагогу в день первой проповеди св. Павла: это могли быть греческие и римские колонисты или люди из туземных племен. В любом случае их собственная религиозная традиция не имела четких очертаний: в ней причудливо сплетались многие наслоения. В Малой Азии нередко появлялись бродячие мудрецы, вроде Аполлона Тианского, которые утверждали, что ими найден путь к Богу и спасению с помощью магии и тайных доктрин. В Римской империи боги и культы кочевали из страны в страну.

Первый век нашей эры принято изображать как время религиозного упадка и равнодушия, но на самом деле его отличал дух богоискания и подлинной жажды истины. Бушевавшие столетиями войны утихли, жизнь входила в мирное русло. Имперские поборы уравновешивались тем благополучием, которое несло быстрое развитие земледелия, путей сообщения, торговли и ремесел. Но человек жив не единым хлебом. Культ цезаря и старинные верования не способны были утолить духовный голод. Поэтому слова новой проповеди нашли в Галатии благоприятную почву.

Молва о Павле и Варнаве разнеслась по всему городку. Уже не только прозелиты, завсегдатаи синагоги, но и массы людей, никогда там не бывавших, заполнили в очередную субботу скамьи и двор молитвенного дома.

Начальники общины с возрастающей досадой смотрели на это скопление иноверцев. Они считали проповедь гостей своим внутренним делом. Многие поколения они привыкли ревниво охранять свою веру от посторонних. Сознание причастности к древней культуре, заключенной в стенах добровольного гетто, делало их похожими на традиционных христиан позднего времени, которые с недоверием относятся к неофитам. Лука прямо говорит, что эти люди "исполнились зависти". Их шокировало, что ученик Гамалиила почти ставит их на одну доску с нечестивыми чужаками.

Неизвестно, под каким предлогом они в конце концов воспротивились проповеди миссионеров: быть может, просто заявили, что больше верят церковным властям в Иерусалиме, чем незванным пришельцам, что разговоры о воскресении - обман. Все это было выражено в грубой и оскорбительной форме, "с хулой", что вполне понятно, если вспомнить, насколько напряженными стали в те годы отношения между иудейскими группировками.

Павел и Варнава ощутили, как вокруг них выросла стена враждебности. Продолжать бесплодный спор они не хотели и, уходя из синагоги, высказались прямо: раз их не желают слушать, они идут к тем, кто их примет.

С этого дня проповедники стали собирать народ в домах у прозелитов и язычников и вести с ними беседы. Тех, кто уверовал, они крестили. Однако враги не собирались терпеть этого. С помощью влиятельных матрон, близких к иудейской общине, они добились, чтобы власти выдворили пришельцев из города. Формальный повод найти было нетрудно: римские законы запрещали вводить новые культы[9].

Итак, вспыхнув один раз, конфликт уже не ослабевал, сопровождая апостола на протяжении всей его дальнейшей жизни.

x x x

Две причины побудили путешественников отправиться дальше на юго-восток - в область Ликаонии: во-первых, в пограничном городе области, Иконии, было много евреев, а апостолы не отказались от своего правила - начинать проповедь с них; во-вторых, именно туда вела единственная трасса на юге Галатии, протянувшаяся вплоть до родины Павла, Тарса.