Читаем Первая стена полностью

Её облегчение длилось всего несколько секунд, пока грохот и рёв других орудий не напомнили ей, что два самолёта продолжали атаковать. В тот же миг, когда она вспомнила об этом, артиллерийская платформа дёрнулась, словно разорванный кабель. Пламя охватило верхнюю часть купола из бронестекла, унося с собой вращающиеся куски зазубренного металла.

Оглушительный удар поглотил всё вокруг, когда платформа накренилась, швырнув её на ремень кресла. Она вскинула руки, но недостаточно быстро, чтобы не врезаться лицом в панель управления.

Мир безумно накренился, и она почувствовала во рту привкус крови. Скрежет разрываемого металла, крики её товарищей и мерцание пламени исчезли, сменившись темнотой и тишиной потери сознания.

Верхняя мезосфера, один день после начала штурма

Абордажные торпеды никогда не использовались вне космоса, и Кхарн начал понимать почему. Даже в разреженном воздухе верхних слоёв атмосферы трение начинало перегревать носовой обтекатель. Перед глазами мигали янтарные экраны из сети систем торпеды. Небольшое искривление заставило всю сорокаметровую ракету беспорядочно трястись, а жар всё глубже проникал в электронные схемы носовой части.

Это могло привести в действие ударные детонаторы, оторвав носовой обтекатель и выпустив мощный мелта-взрыв, предназначенный пробивать метровые корпуса космических кораблей, на высоте тридцать километров над уровнем моря.

Альтернатива была, пожалуй, ещё менее заманчивой — цепи перегружались, отключая все ударные системы и торпеда врезалась в космический порт Львиные врата со скоростью четыреста километров в час без тормозных двигателей или пробивающего взрыва…

— Я — клинок Кхорна, — пробормотал он сам себе. — Жизни без смерти нет. Хннх. Убивай или будешь убит, таков закон битвы.

Когда они миновали пятикилометровую отметку, вспыхнул индикатор. До столкновения оставалось меньше минуты.

Как и в случае с остальными ударами по Звёздному копью, сохранялась полная вокс-тишина, чтобы не предупредить защитников о том, что вот-вот поразит их. Другие Пожиратели Миров следовали в десантно-штурмовых кораблях, три тысячи избранных Кхорна, но наконечником копья был Кхарн и пятьсот его самых смертоносных бойцов.

— Насколько толстые стены? — спросил Балкот, который сидел привязанный ремнями в четырёх местах от Кхарна, один из тридцати в абордажной торпеде. — Прорежет ли мелта-взрыв насквозь?

— Хннх. Слишком поздно спрашивать, — проворчал в ответ капитан. — Надо было думать об этом раньше.

Ответ был встречен смехом.

— Мой нож будет пировать в кишках Сигизмунда, — прорычал Хордал Арукка.

— Если Клинок Дорна там, он мой, — прорычал Кхарн. Он крепче сжал рукоять Дитя крови. — Я убью любого, кто оспорит мои притязания.

Остальные воины, испуганные его словами, погрузились в молчание.

— Десять секунд, — сказал им Кхарн.

Ремни безопасности натянулись сильнее, гидравлические поршни скользнули на места вдоль бортов торпеды, чтобы поглотить часть удара.

Лампы замигали жёлтым, а затем красным светом. Кхарн почувствовал внезапное замедление с волной облегчения. В двадцати метрах до цели активировались мелты, превратив нос торпеды в раскалённое добела копьё.

Броня протестующе заскрипела и гидравлические тараны раскрылись, выплеснув гидравлическую жидкость, когда нос столкнулся с феррокритом. Шея Кхарна сильно изогнулась, и он услышал ругательство от Гальдиры, который выпустил цепной меч и оружие заскользило вдоль палубы. Кхарн посмотрел на цепи, которые соединяли его топор с наручем. Да, у него осталось незаконченное дело с Сигизмундом, урок требовалось завершить.

Грохочущая детонация поглотила весь корпус торпеды, даже когда остатки носового обтекателя превратились в лепестки штурмовой рампы. Ремни безопасности расстегнулись, и Кхарн вскочил с места, держа в одной руке плазменный пистолет, а в другой — Дитя крови.

Торпеда попала в артиллерийскую позицию, пробив внешний капонир антиорбитального лазера. Среди обломков виднелись размазанные трупы расчётов, их скафандры превратились в чёрные лохмотья, а от оружия остались только забрызгавшие стены куски расплавленного металла.

Шагнув в пар, окружённый воем сирен, Кхарн направился прямо вперёд, слыша стук своих сердец и ботинок товарищей по разбитому феррокриту.

Впереди замаячили фигуры в шлемах и полудоспехах. Дитя крови взревел, отрубая голову первому и вырывая кишки у второго. Кхарн позволил Гвоздям унести себя к блаженству разрушения, зная, что впереди нет ничего, кроме врагов.

Санктум Империалис, три дня после начала штурма

Небо над Санктум Империалис уже несколько месяцев было фиолетовым и чёрным. Неестественные сумерки так долго отбрасывали тень на столицу Императора, что Амон почти не обращал на них внимания. Теперь он смотрел на них с новым пониманием, задаваясь вопросом, была ли буря наверху чем–то большим, чем просто физическим проявлением длительной бомбардировки. Не было ли это признаком той другой, невидимой войны?