Читаем Первая стена полностью

Когда они вышли на ближнюю орбиту, их двигатели вспыхнули один за другим, и на фоне черноты расцвёл небосвод плазменных струй. Они снижались подобно падающим звёздам, сотни кораблей, каждый из которых направлялся к своей цели, устремляясь к одной из более чем трёхсот стыковочных мачт, платформ и причалов Звёздного копья.

Шесть ударных крейсеров двигались сквозь космос, войдя в «кильватерный след», созданный массированной атакой десантно-штурмовых кораблей. Они исторгли десантный дождь штурмовых капсул, которые в условиях отсутствия достаточной гравитации выбрасывали из отсеков ракетные ускорители. Когда ударили лазерные лучи оборонительных орудий, опустевшие космические корабли уже отступали. Последний оказался недостаточно быстрым, его пустотные щиты вспыхивали под непрерывными попаданиями. Подобно стае гончих, остальные оборонительные системы сосредоточили огонь на подбитом корабле, быстро перегрузив оставшиеся щиты. Последний разряд красной энергии пронзил двигатели и голубое пламя плазменных взрывов поглотило весь корпус.

На борту одной из самых больших капсул, освещённой мигавшим лазурным светом, находился Беросс, некогда удостоенный чести состоять в Трезубце и впавший в немилость после того, как чуть не погиб от руки своего примарха. Системы его искусственного тела вспыхнули сенсорными данными, высветив выступ феррокрита, на который он падал, а также всплеск излучения от взорвавшегося наверху корабля — корабля, на борту которого он был всего несколько минут назад. Ему была безразличная гибель корабля, и он уже давно забыл о мимолётных мыслях о смерти, которую могло породить уничтожение, его мысли целиком сосредоточились на ближайшем будущем.

Нечасто цель штурмовиков и десантных капсул представляла собой триста квадратных километров доков. Этот факт ничуть не волновал Беросса, когда металлическая капсула, мчавшая его к четвёртому восточному причалу, вошла в разреженную атмосферу над космическим портом. Это должен был быть его штурм, славная кампания для одного из самых прославленных кузнецов войны IV легиона.

Вместо этого он оказался заключён в искусственную оболочку, презираемый примархом и почти забытый боевыми братьями. Тело полубога с властью младенца.

Сработали тормозные двигатели, замедляя спуск капсулы почти так же жёстко, как и удар, но заключённый в саркофаг дредноута Беросс ничего не почувствовал. Он лишь смутно осознавал, что его ноги снабжены пневматическим приводом, а руки заменены тяжёлым оружием. Знакомый прилив гормонов перед боем исчез, как и сердце, заменённое атомным топливным элементом. Грубая тактильно-мышечная обратная связь предоставляла ему рудиментарное осознание самого себя, но с любой точки зрения он стал разумом, заключённым в тюрьму из керамита, титана и пластали.

Его спасение было легко посчитать наказанием. Те, кто сохранил ему жизнь и подключил изломанные останки его тела к этой машине, думали, что они сохраняют его наследие. Всё, что они сделали, — это продлили жизнь, которую он проживёт, неся позор осуждения Пертурабо. Мысленная мука этой неудачи раздражала Беросса больше, чем физическая агония и воображаемая боль призрачных конечностей. Он приближался к рассвету в качестве командира, и долгая служба в Трезубце казалась неизбежной.

И всё только из–за того, что ему не повезло принести плохие новости.

Десантная капсула врезалась в феррокритовый перрон среди вспышек тормозных двигателей и разлетевшейся шрапнели из осколочных установок — впрочем на платформе не было вообще никого способного оказать сопротивление. Рампа со скрипом опустилась и сработали взрывные болты, освобождая аварийные зажимы, которые удерживали его бронированный корпус. Сделав тяжёлый шаг, звук его поступи затерялся в разреженном воздухе, Беросс ступил на метафорическую землю Терры.

С помощью окулярных контактов и недоступных людям датчиков он наблюдал за окружающей обстановкой. Семьсот Железных Воинов сформировали десантный отряд, которому было поручено охранять верхние десять километров космического порта. Здесь почти не осталось никого живого, безвоздушные верхние уровни стали пристанищем только для тех, у кого были силовые доспехи или вакуумные скафандры. Обломки уничтоженного корабля падали вокруг Звёздного копья. Здесь, наверху, у них было мало инерции, тысячетонные куски металла и пласкрита дрейфовали в полуночной синеве безмятежно, как снежинки.

Беросс почти не обращал внимания на падавшие метеоры. Даже это задание было наказанием, вместо судьбы командующего штурмом ему уготовили роль сторожевого пса.

Не в этот раз. В душе он оставался кузнецом войны, даже если его лишили престижа.

— Мои воины, внимайте мне! — Его рёв понёсся по вокс-связи к боевым братьям. — Неужели мы должны стоять на этом голом перроне, в то время как меньшие воины крадут нашу славу? Те, чьи души выкованы в битве, не стоят на страже, они ищут врага и уничтожают его!