– Достаточно обнимашек, – назидательно молвил он. – Вчера мы пришли через канализацию, но кроме этого прохода есть ещё… два. Вечером я расскажу, как можно незаметно выйти из здания. Очень прошу, выходи каждый день разным способом, – он наморщил нос. – Я просто не люблю, когда ко мне в дом ходят как в Мекку.

– В самом деле ходят? – Риса прищурилась.

– Ходили. Раньше. Еще когда мы жили не в Штайнбахе. Возвращаешься домой, а на подъездной дорожке стоит толпа, и всем ты позарез нужен… – Эля передёрнуло. – Поэтому в этот раз, пожалуй, обойдусь без паломников.

По утрам, как ты, возможно, заметила, я ухожу и возвращаюсь после полудня, – продолжил он. – В это время мне необходима тишина и покой, потому как в шуме спать я не люблю. За проживание мы не платим, поэтому и денег с тебя я брать не стану.

– Если вы не платите за квартиру, откуда же здесь тогда свет и вода? – удивилась Риса.

– Сейчас это неважно, – прервал её Эль. – Главное я уже сказал: еда, уборка, стирка, глажка – на тебе, плюс поддержание тишины примерно с часу до трёх. По ночам я сплю плохо, а утром я… подрабатываю. Поэтому хотя бы два дополнительных часа сна мне просто необходимы. Сегодняшний день – исключение.

Эль помолчал, раздумывая, а затем спросил:

– У тебя есть свои требования?

– Требования? – удивилась Риса.

– Если ты будешь жить здесь, с нами, то как полноценный обитатель этого жилища имеешь право на предъявление своих требований.

– Я как-то не подумала об этом, – растерялась Риса. – Можно мне немного времени?

– Можно, – милостиво разрешил Эль.

Риса задумалась. Что же можно потребовать? Ей особенно ничего не нужно, да и главное, в принципе, было решено: Эль обещал помочь ей найти семью. Что же ещё можно попросить?

– Пожалуй, по вечерам мне требуется час такой же тишины, что и тебе, – сказала она. – Неважно в какое время. Главное – всего час.

– Хорошо, – кивнул Эль. – Что-нибудь ещё?

– Ты бросаешь курить.

– Чего? – молодой человек нахмурился. – Знаешь, в народе существует пословица: в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Понимаешь, о чём я?

– Мы озвучиваем требования, – парировала Риса. – В крайнем случае Винни мне поможет проследить за выполнением. Я права? – обратилась она к волку, и тот утвердительно гавкнул.

– Я, кажется, зря затеял этот разговор, – буркнул Эль, сминая в кармане толстовки сигаретную пачку. – Ещё что-то или остановимся на этом?

– Как минимум пять раз в день тебе нужно улыбнуться, – быстро добавила Риса.

– Кому нужно улыбнуться? – брови Эля поползли вверх.

– Ты не ослышался, – улыбнулась она.

5.

– Только посмотри. Вот он, современный мир: сытое ленивое сообщество спящих собак, – огонёк зажигалки осветил лицо Эля. – Живут и горя не знают. Изредка кто-то из них просыпается и рычит. Но стоит только бросить кость, как глупая псина тут же затыкается. Обгладывает мясо, которого практически нет, и довольная засыпает. – Он выдохнул серый дым изо рта. – Шавки.

– Кажется, кто-то снова в строю. Это на тебя так женщины влияют?

– Смешно. Я оценил и даже посмеялся.

– Я не слышал.

– В глубине души я смеялся, честно. Где-то очень глубоко.

Эль сидел на краю парапета, глядя на город. Он ждал, пока ночь окончательно не вступит в свои права. Его собеседник, высокий мужчина, предпочитал держаться в тени от шахты лифта.

– Так ты нашёл его? – он не сводил с Эля пристального взгляда.

– Штайнбах не такой уж большой город, чтобы в нём было архисложно найти человека. Особенно когда знаешь его имя и род занятий. Всё остальное всплывает само собой, стоит только потянуть за нужную ниточку.

– И что, ты пойдёшь в церковь? – восторженно-удивлённо спросил мужчина.

– Зачем же? – губы Эля растянулись в улыбке. – Я знаю, где он живёт.

В это время в районе Западного кольца на улицах было тихо: молодёжь торчала в клубах и шиша-барах в центре, а старшее поколение расслаблялось перед телевизором. Не боясь быть подслушанными, двое приятелей не спеша шли к элитным новостройкам.

– Каков план?

– Войти, поболтать и выйти. По сути, дел на десять минут, – пожал плечами Эль.

– И домой?

– Нет, старик. Я к Агнесс. Что? Я уже пообещал ей, – ответил Эль на укоризненный взгляд приятеля. – Не хочу мотаться туда-сюда, переночую у неё же.

– Это из-за Рисы, верно? Ты что, боишься её?

Эль остановился.

– Чего на свете я боюсь меньше всего, – нахмурился он, – так это маленьких девочек.

Его приятель недоверчиво хмыкнул, но своё мнение предпочёл оставить при себе.

На автобусной остановке спал, подобравшись, бездомный, которого Эль проигнорировал пару дней назад. Услышав шаги, мужчина вздрогнул и сел. Сфокусировал свой взгляд на прохожих, вздохнул, понимая, что от молодёжи не дождёшься ни цента.

Эль протянул приятелю руку. Тот достал из кармана джинсов свёрнутые в рулон зелёные купюры. Эль приложил к ним пачку сигарет и подошёл к бездомному:

– Держи, приятель.

Бродяга захлопал глазами, переводя взгляд с банкнот на Эля и обратно. Он вцепился в руки Эля, как будто проверял, уж не дьявол ли его искушает. Заглянул в лицо своему благодетелю и, узнав, заулыбался.

– Спасибо, – просипел он. – Мария и Иосиф, спасибо!