Читаем Первая раса полностью

Тяжёлый дым заполнил лёгкие, и как будто сработал датчик поднятия настроения: раздражение понемногу отступало. Эль снова затянулся, повёл плечами и неторопливо двинулся вверх по лестнице. Шаги эхом отдавались от бетонных ступеней. Звук, который каждый раз навевал воспоминания…

…Он бежит по длинному чёрному коридору. За его спиной, за поворотом, слышны шаги. Металлические набойки на ботинках чеканят каждый шаг.

Мальчик забегает в открытую дверь в конце коридора и попадает в бойлерную. Здесь душно. Мерно гудит котёл отопления. Он судорожно мечется по тёмному помещению, пытаясь найти укрытие.

Наконец мальчик обнаруживает зазор между стеной и бойлером. Тяжело дыша, он старается забраться в промежуток как можно глубже. Натыкается на горячий котёл, обжигается, оцарапывает глаз о какой-то острый вентиль. Но всё же лезет, молча и упорно. Наконец замирает и заставляет себя дышать как можно спокойнее.

Снаружи раздаются неторопливые шаги. За ним пришли. Мальчик вжимается в стену, дрожа от страха. Может, ему повезёт. Господи, сделай так, чтобы повезло!

Тишина. Тишина ещё страшнее. В голове всплывают картины: его преследователь внезапно выскакивает, хватает его и вытаскивает наружу. Мальчик жмурится и сжимается в комок.

– Я знаю, ты где-то здесь, – слышится холодный голос. Мальчик закрывает рот рукой, чтобы дышать как можно тише. – Брось, парень, всё равно не убежишь.

Человек входит в комнату. Его шаги с отзвуком металла громом отдаются в голове. Нужно быть как можно тише! И, возможно, тогда он сможет спастись…

По щеке что-то скользнуло. Он что, плачет? Нет, наверное, это кровоточит царапина под глазом. Уже неважно. Важнее всего – выжить. Пальцы его нащупывают висящую на шее подвеску. Синий камушек. Мальчик сжимает его в ладони. Только бы и вправду помогло!

– Хватит прятаться, – голос разъедает мозг как кислота. – Давай уже покончим с этим.

Сильная рука хватает его за шиворот. Мальчик пытается уцепиться за трубу, но это не помогает. Его выдёргивают из пролома в стене и встряхивают на весу. В руке мужчины блестит тонкий нож. Окровавленный.

– Туки-та, парень, – шипят ему на ухо.

Он закрывает глаза и молится про себя. Господи, только помоги мне. Только спаси меня! Я не хочу умирать!

Не хочу!

В коридоре раздаются быстрые шаги. Кто-то бежит.

– Папа! – кричит ребёнок. Девочка. – Перестань! Пожалуйста!

Мужчина на мгновение замирает, застигнутый врасплох. Разжимает ладонь, и он падает на пол, сильно ударяясь локтем.

– Ты что здесь делаешь? – рычит на девочку мужчина. – Вон отсюда!

– Папа, пожалуйста! Не надо!

– Стой… подожди…

– Папа! – девочка вцепляется в руку отца и хватает нож за лезвие.

Раздаётся пронзительный и отчаянный крик боли. Эхом отражается от стен и врезается ему в уши. Как же хочется зажать их, не слушать! Но страх сковывает по рукам и ногам, и не остаётся ничего другого, только слушать, как кричит девочка, громко и беспомощно…

…Эля вывел из воспоминаний отголосок детского крика. Молодой человек ненадолго остановился, глядя перед собой. От старой царапины под глазом не осталось и следа, ушибы и синяки давным-давно сошли, побои превратились в шрамы. А вот рана в душе заживала медленно и болезненно, да так и не затянулась, до сих пор кровоточа. Молодой человек выбросил окурок в пустоту между перилами, преодолел ещё три лестничных пролёта и толкнул стеклянную дверь.

– Я дома, – автоматически проговорил он разуваясь.

На эти слова, словно корабль на свет маяка, в коридор вышел Винни. Увидев хозяина, он приветственно завилял хвостом. Эль нарочито медленно снял куртку, сдвинул обувь к стене. И только после этого сообщил:

– Агнесс велела тебе кланяться, – и чуть склонился.

Винни издал глухое ворчание и потянулся, словно кланяясь в ответ.

– Да, примерно то же самое я ей и сказал, – Эль поёжился. – Там так сыро – сдохнуть можно. Ну, у вас здесь всё в порядке? – спросил он чуть тише. – Тебе уже почесали брюшко?

Винни сел, всё так же виляя хвостом.

– Ну, – Эль поправил воротник водолазки, – теперь моя очередь.

Увиденное в гостиной ошарашило его. В комнате царил порядок. Нет, не то чтобы здесь обычно правил хаос. Эль назвал это «творческим бардаком»: что-то лишнее здесь, что-то ненужное там. Он не то, что не умел убираться – как минимум Агнесс могла это опровергнуть – просто чрезмерный, буквально кричащий о себе порядок его раздражал. Это всегда выглядело в глазах Эля чем-то неестественным.

Риса же умудрилась сделать так, что всё вроде лежало на своих местах, но выглядело аккуратнее, чем обычно. «То ли это женская магия, – подумал Эль, – то ли…»

– Что с полами?

Хозяйничающая на кухне Риса обернулась.

– Полировала, – ответила она без тени улыбки. – Ещё минут пятнадцать, и всё будет готово. Привет.

Эль почему-то смутился. Пробормотав «Привет», он вышел из комнаты. Через мгновение раздалось его недовольное:

– А где мои вещи?!

– Они в бойлерной, сохнут! – отозвалась Риса, не отрываясь от готовки.

Эль с недовольным видом заглянул в гостиную:

– Я же говорил: не входить в мою комнату…

– Я и не входила, – парировала девушка. – Винни сам всё принёс.