Читаем Перстень с трезубцем полностью

– О! Изабелла еще не знает, как ее покойный муж хотел присвоить себе соляные копи Ласло. Дело это прошлое, меня сейчас другое беспокоит, что будет с Трансильванией в скором будущем?

– Против такой силищи не попрешь: с севера австрийцы жмут, с юга турки давят. Как наше княжество может противопоставить двум армиям?

– В свое время королева свела меня с одним человеком, ты наверно его знаешь – это отец Дьёрдь, – поделился Ласло своим секретом.

– Варадский епископ?

– Да – это он, его еще называют Мартинуцци. Меня один человек просветил, что он состоит в национальной партии, и к тому же ведет двойную игру. Как ему удается одновременно давать обещания Фердинанду и Сулейману? Вот я и опасаюсь, что добром это не кончится, когда-нибудь Мартинуцци окажется между молотом и наковальней.

– У каждого свои причуды, – усмехнулся Гиорджи.

– Мне, кстати, помимо государственного налога в казну Трансильвании, приходится отдавать часть денег на уплату дани султану, к тому же я плачу еще каждому своему крестьянину и рабочему, помогая им.

– Но ведь тебя не заставляют этого делать, пусть они сами как-то выкручиваются.

– Нет Гиорджи, ты не прав, а жить им на что? Вот я и помогаю.

– Михал, но это же здорово – помогать людям, – выкрутился мадьяр, – вспомни, как два раза турки замок осаждали, так с окрестных деревень, сколько людей пришло на помощь. Они добро ведь тоже помнят, не забывают. А церковь, какую ты помог отстроить, ни одной такой в округе нет!

– Кстати о церкви, ты слышал, что католическая церковь пытается восстановить свои утерянные позиции?

– Против нас – протестантов?

– Да, наш святой отец анабаптист читает подобные проповеди, объясняя своей пастве, что учения Мартина Лютера имеют достаточную силу, чтобы сегодня противостоять католицизму.

– Михал, а на что нам приверженцы католической веры, которые с бедных людей снимают последние портки. Вот твой отец, к примеру, или Петер Переньи – воевода Трансильвании, тоже приняли протестантство. Реформы в церкви брат, они коснулись каждого.

– А я так думаю, Гиорджи, не вторгнись турки на наши земли, то католическая вера задавила бы протестантскую.

– А по мне Михал, нам – простым людям по сердцу та вера, которая несет свободу всем людям. А тем церковникам, наживающимся на людских бедах, ближе старые вероучения.

– Гиорджи, была бы моя воля, я своим крестьянам вольную бы дал.

– Михал, да не все могут жить самостоятельно, ты их освободишь, а они к тебе назад вернутся. Ты для них сейчас и отец родной и защитник. Для нас – простых людей, правды от господ не добьешься, семь шкур сдерут с крепостного, а от своего не откажутся. Дьёрдь Дожа двинул им крестьянским кулаком под дых, да оправились помещики, заломали бедноту, согнули. Кто теперь будет землю Трансильванскую защищать?

– Если турки захотят захватить мой замок, то из знатных господ уже никто не поможет. Тревожно мне Гиорджи, думаю, есть от чего. Я тебе и Борату больше всех доверяю, и потому делюсь секретом: князь Запольяи хотел в свое время прибрать мои рудники к рукам, мне стало известно, что он вел при жизни тайные переговоры с Алишер-пашой. Это благо, что после смерти князя, королева Изабелла протянула мне руку помощи. Помнишь, когда в день нашей с Этушкой свадьбы, турки пожаловали ко мне в замок и потребовали, чтобы я разрешил им пройти на соляные копи.

– Помню, конечно, ты их тогда взашей выпроводил.

– Так оно и было, а кто подослал турок, ты догадываешься? – Гиорджи, округлив глаза, замотал головой. – Берток!

– Да ты что?! Кто тебе сказал?

– Ты не поверишь, но одна важная особа передала Вашару, что Берток предал его, пытаясь услужить сразу обоим хозяевам, то есть паше и Андору.

– А-а! Кажется, я догадываюсь, что это за особа. Неужели ей можно доверять? Постой, Михал, а откуда Ребеке известно, что Берток тайно служит Алишер-паше? Она ведь может просто оговорить его.

– Она может и выдумать, но мой человек, находящийся в Черном коршуне, уже два раза видел, как Берток посещал тайно пашу.

– Тайно?

– Большего я тебе сказать не могу, – улыбнулся Михал. – Это еще не все, Ребека влюблена в Вашара.

Гиорджи поперхнулся выпитым вином и, прокашлявшись, с удивленной улыбкой спросил:

– Она сама ему призналась?

– Такой мужчина, как Вашар не мог не уловить ее намеков, – усмехнувшись, ответил Михал.

– Как графиня после всего, что произошло между Вашаром и ею, решила рассказать Андору о Бертоке?

– После того, как Вашар с гайдуками унесли часть сокровищ, произошло два взрыва, Ребека, и в том числе осведомленный о богатствах Алишер-паша, так и думают, что помещение завалило скальными породами. Теперь потребуется время, чтобы их откопать. Поначалу Ребека не хотела прощать Вашара за его вероломный поступок, но потом сама изъявила желание встретиться. Во время встречи она и сказала Вашару, кто предал меня. Я сам был удивлен не меньше твоего.

– Ах, Берток! Ах, скотина! А ведь и у меня были подозрения, что кто-то из приближенных к Вашару ведет нечистую игру. Так вот оно, в чем дело! Что заставило Бертока поступить с нами так подло?