Читаем Перпендикулярный мир полностью

В городе семья Михиных не привлекала излишнего внимания. Были, разумеется, подарки и безвозвратные ссуды, но в душу никто не лез, никто не вздыхал, когда видел девчонок-подкидышей. Правда, в отделе главного экономиста кое-кто позлословил, что, мол, Людка Михина хорошо устроилась: не носила, не рожала, а ей и квартира, и подарки. Однако эти разговоры не поддержали. Вот мужчины — те подшучивали над Михиным в курилке, куда он заходил по давней привычке: бракодел ты у нас Саввич, девки да девки, пора мальца завести. И Эдуард Саввич смущенно улыбался, будто и в самом деле причастен был к появлению на свет троих детей.

Даже Людмила Трофимовна забывала порой, откуда ей привалило такое счастье. Но Эдуард Саввич, в курилке ли, у пульта, по дороге ли домой, никогда об этом не забывал. Такое у него было устройство ума: анализировать и добираться до сути. Оттого он и был лучшим на комбинате аппаратчиком.

И только дома, купая по очереди малышек, Михин напрочь отключался от мыслей об их происхождении. Потому что купание детей требует сосредоточенности. Эдуарду Саввичу было что анализировать. Оксана, Марина и Анюта походили одна на другую как родные сестры. Всех трех подкинули в одном и том же возрасте. Но если между Оксаной и Мариной был год разницы, то Анюта моложе Маринки на два месяца. Разве такое возможно?

Следователь Матюхина в свое время высказала предположение, что у девочек разные матери, но один отец, или же матери — родные сестры, даже близнецы, так что девочки — двоюродные близнецы, чем и объясняется их поразительное сходство. Мысль смелая, хотя Матюхина упустила из виду одно обстоятельство, или не обратила на него внимания, или не знала о нем вовсе, что простительно, ибо без приличной медицинской подготовки такое можно и проморгать. Впрочем, в нашем медицинском образовании тоже есть пробелы, не позволяющие нам делать собственные умозаключения. Обратимся к авторитетам и приведем выдержку из серьезнейшего научного журнала «Анналы педиатрии»: «В течение года мы наблюдали сестер Оксану, Марину и Анну М., — трех лет, двух лет и одного года десяти месяцев. Физическое и умственное развитие соответствует возрасту, хабитус обычный, заболеваемость в пределах нормы. Отмечены значительные отклонения от нормы при биохимическом анализе крови (табл. 1), что не привело, однако, к каким-либо патологическим проявлениям. Наиболее странным представляется отсутствие у всех трех детей umbilicus…» (Тут мы заглянули в медицинский словарь и выяснили, что красивое латинское слово переводится как «пупок». Конечно, педиатры знают это и без нас, но вряд ли среди читателей так уж много педиатров.)

Михины, конечно же, знали про отсутствие пупков, но не волновались: кому он, пупок, нужен? Вам лично пупок хоть раз принес пользу?

Нет, не это встревожило Михиных, а то, что сказал им врач по поводу состава крови. И Эдуард Саввич, и Людмила Трофимовна слабо разбирались в лейкоцитах и лимфоцитарной группе, но когда с кровью что-то не так, это всегда боязно. Вот Михин и боялся. И все припоминал обстоятельства. Надо же, мать-кукушка! Нет пупка, так нет и пуповины, а нет пуповины, то к чему девочки были привязаны, к какой еще такой матери?

До всего этого Эдуард Саввич дошел собственным умом. Но что более всего его волновало, больше даже, чем отсутствие umbilicus, так это погода. Помните ли вы, какой она была в те дни, когда у Михиных появлялись дети? Эдуард Саввич ее помнил. Но, будучи человеком дотошным, он поднял все три вахтовых журнала. Всякий раз, когда в лужице конденсата обнаруживались младенцы, жара была чуть за тридцать при высокой влажности в сочетании со слабым юго-восточным ветром.

Аппаратчик Михин не был настолько наивным, чтобы предположить, будто дети могут появиться от сочетаний тех или иных атмосферных условий. Если бы так, то детей на земле было бы то густо, то пусто, а они рождаются вроде бы равномерно. Тогда Михин принялся копать глубже. Он стал выписывать в столбик технологические параметры в те часы, когда были найдены Оксаночка, Маринка и Анюта. Таблица у него получилась на большой лист, но потом он сжал ее до одной строчки. Вот она. О: Р = 17,5, V = 1,1, С=2,2; М: Р=17,4, У=1,2, С=2,2; А: Р=17,4, У=1,1, 8=2,1…

Вам эти числа ничего не говорят? Тогда знайте, что Р — это давление в аппарате, V — скорость течения оксонитродигидропентадиона, а С — его концентрация. Пролистав все журналы насквозь, Михин обнаружил, что такое сочетание параметров встречалось лишь трижды. В те самые дни.

Эдуард Саввич переписал цифры аккуратным почерком, взял под мышку кипу журналов и пошел к Полещуку.

Василий Романович понял Михина с полуслова. Он нацепил очки, щелкнул себя по животу подтяжками и стал читать те страницы, которые Михин предусмотрительно переложил полосками диаграммной бумаги. Полещук полистал журналы дважды и трижды, прикинул что-то на карманном калькуляторе и протяжно засвистел.