На третий день отпуска Модест Павлович проснулся среди ночи мокрый от пота, накрутив на себя жгутом одеяло. Ему приснился Повиланов, который сидел на корточках посреди болота и бил в гонг. Модест Павлович не мог заснуть до утра. На следующую ночь он увидел во сне своего школьного товарища Игоря Карлова. Игорь Карлов продирался сквозь заросли чеснока, лысый, как чисто вытертая тарелка. После этого Модест Павлович заглянул в окно маленькой конторы, стоящей на самом краю земли. В конторе росли пальмы и горел свет. Под пальмами сидели беспомощные африканские охотники за помидорами и курили березовые трубки, изготовленные из черного дерева. Один из них вынул трубку изо рта и сказал: «Лучшее средство против облысения — это москиты». Модест Павлович проснулся и увидел, что кто-то в углу, заложив руки за голову в глядя на него неподвижными глазами, бурчит: «Да-да-да-да, лучшее средство против облысения — это москиты». Модест Павлович протянул руку, взял со стола очки, надел их, встал с постели и долго разглядывал издали стоящий в углу шкаф.

Прошло еще несколько дней, и Модест Павлович отправился на рыбалку. Река недавно освободилась ото льда, и в темно-синей ее воде отчетливо виднелось гусиное перо с нанизанным на него куском пробки.

Солнце поднималось все выше. Становилось довольно тепло. Модест Павлович расстегнул ворот рубашки и сунул руку в карман за папиросами.

Послышались слабые удары гонга. Модест Павлович привстал и прислушался. Звуки неслись из-за лесополосы, от которой Модеста Павловича отделял колючий кустарник и каменистый участок почвы, усеянный валунами. Стараясь не наступать на сухие ветки, Модест Павлович осторожно стал пробираться на звук, пока, пройдя лесополосу, не вышел на железнодорожное полотно. Там, равномерно размахивая тяжелыми молотками, трое рабочих загоняли костыли в шпалы, закрепляя только что уложенный рельс. Модест Павлович стоял и смотрел. Рабочие забили последний костыль, сели на дрезину и уехали. Но удары гонга настойчиво лезли Модесту Павловичу в уши. Он собрал снасти в пошел домой.

Вечером Модест Павлович зачем-то полез на антресоль. На антресоли было темно и душно. Он зажег спичку, но спичка сразу погасла. И тут за спиной Модеста Павловича грянул туш. Он оглянулся. Внизу, освещенная лучами прожекторов, сверкала желтым песком цирковая арена. В полной тишине появилась гимнастка Лили Конандойчева и полезла вверх по серебряной с узелками проволоке. Поднявшись до уровня Модеста Павловича, она протянула к нему руку и раскрыла кулак. На ладони копошились темно-красные дождевые черви. Все исчезло. Модест Павлович, осторожно пятясь, спустился по лестнице, вошел в комнату, постелил, разделся и лег спать. Спал он спокойно, тихо и дышал ровно. Ни одного сна не приснилось Модесту Павловичу в эту ночь.

А утром к нему пришли пионеры. Их было много, и на всех не хватило стульев. Некоторым пришлось сесть на ковер.

— Уважаемый Модест Павлович, — сказали пионеры, — мы ученики 103-й школы. Мы много читали о кибернетике и знаем, что вы работаете научным сотрудником в институте. Мы очень просим вас, Модест Павлович, выступить в нашей школе и рассказать всем ученикам о роботах. Нам бы хотелось знать, где делают роботов и зачем они нужны людям. Скажите, когда вы будете свободны и сможете к нам придти.

— Знаете что, ребята, — произнес Модест Павлович, сняв очки и потерев переносицу. — В минуты беспредельного одиночества, когда в квартире холодно и в стекла окон хлещут беспощадные струи непрекращающегося дождя, я часто думаю в эти минуты о том, как было бы хорошо, если бы было сделано такое изобретение, как телефон…

Модест Павлович встал с кресла, сел на диван и опустил голову.

— Тогда бы в сырой, грязный и отдающий мертвечиной осенний вечер не пришлось бы, съежившись и подняв воротник плаща, садиться в троллейбус и ехать на другой конец города к другу. Тогда бы, затворив поплотнее окна и заварив крепкий чай, можно было бы лечь на диван и набрать номер телефона. Сквозь мокрый холодный город, сквозь нагромождение грусти и неуюта, можно было бы вести тогда долгую задушевную беседу. Это все, ребята, что я могу вам сказать.

От автора. Ситуации и персонажей этой повести помогал придумывать Дмитрий Мильнер, которому я искренне признателен.

Анатолий Гланц

Блудный сын промышленности

…Во времена, когда смог был настолько прозрачен, что на нем нельзя было показывать фильмы…

…А каждый человек знал только свой край и свои проблемы…

…Во времена, когда промышленные предприятия еще не были охвачены инфраструктурой…

…Стоял себе у реки сахарный завод.

1.

Отчего, ну отчего так прекрасно кругом?

Развалясь в кресле-котловине, завод пускал дым в небо. Было прохладно. Рядом текла река.

И гудел.

За холмом у пруда нежился хлебокомбинат. Он тоже гудел, но слабее и иначе, чем сахарный. Они перекрикивались. Завод заметил, что звуки в октаву звучат красиво.