Читаем Перпендикулярный мир полностью

— Контору я бросил еще в 1959 году. Если вы думаете, что в конторе мне плохо жилось, вы ошибаетесь. Сотрудники работали неплохо, старались. В углу стояла бочка с газированной водой. Вентилятор-кондиционер обеспечивал условия. Дважды в год мы своими силами оклеивали окна конторы обоями из-за того, что крыша немного протекала и обои отставали. Обои мы старались подбирать всегда желтого цвета, потому что, как вы знаете, желтый цвет очень гармонирует. Мне пришлось покинуть насиженное место из-за неурядиц с Потаповым. Потапов был наглый и хитрый человек. — Стрелочник выругался, встал с пенька и перевел стрелки, — Потапов любил Домру, — так по крайней мере сказала мне Домра, когда я окончательно решил уехать из Калуги. Но, мне кажется, это была не настоящая любовь со стороны Потапова, а легкомысленное лицемерие с его стороны.

— Допустим, ваш сотрудник Потапов нечестно поступил с женщиной Домрой, стоило ли из-за этого бросать работу?

— Еще бы, — возмутился Повиланов, — ведь Домра была в то время моей женой. Что мне оставалось делать? Мешать людям не в моих правилах, и поэтому я здесь.

Раздался протяжный гудок паровоза.

— У вас, должно быть, жуткий почерк, — заметил Аким.

— Как вы это узнали?

— Неважно. Лучше расскажите, как вы здесь проводите время.

— Здесь неподалеку есть одно овощное болото. Я часто хожу туда с этим. — Он показал в угол. Там, на куче сигнальных флажков, рядом с болотными тапочками, лежал маленький серебряный молоток.

В бревенчатом доме был накрыт стол на три персоны.

— Знаете что, Повиланов, давайте поговорим начистоту, — сказал Аким.

— Я давно собирался спросить, что вам, собственно говоря, нужно?

— Мы с братом в течение длительного времени занимались практической разработкой телекинеза. Добившись некоторых результатов, мы зашли в тупик. Недавно нам стало известно, что и вы небезучастны к судьбам телекинеза. После долгих поисков мы вас нашли. Чем бы вы могли нам помочь?

— Ничем.

— Почему, Толя?

— Все свои наблюдения и выводы, сделанные за время занятий телекинезом, я изложил на шестнадцати страницах рукописного текста. Эти записи сохранялись в герметически закрывающемся баллончике, который я обычно носил с собой. Вся беда в том, что этого баллончика у меня нет. Я его потерял.

— Как это могло случиться?

— В тот день у меня было плохое настроение, так как я навсегда покидал Калугу. Взяв баллончик с записями, складной стул и гонг с молотком, я решил в последний раз побывать на своем излюбленном болоте. Я установил стул и полез в мешок за молотком. Вместе с молотком из мешка выпал баллончик. Он скользнул в болото и скрылся. Можете себе представить мое положение. Я потерял жену, любимое дело, — я потерял все…

Повиланов умолк, уронив мужскую слезу в разрезанный арбуз. Братья переглянулись и сменили арбуз на дыню. Вторая слеза упала на дыню и, скатившись, оставила на газете мокрое пятно.

Повиланов вытер глаза кулаком, взглянул на часы, вышел из дома, добрался до станции, перевел стрелку, возвратился и сел на свой табурет.

— Вы не могли бы указать нам точное место, куда упал баллончик?

— Могу, но какой в этом смысл? Я потерял его у куста камыша, в котором свил гнездо сизый дрозд.

Братья взглянули друг на друга. Они всегда очень любили клен, но беспощадно ненавидели ольху, ясень и, в первую очередь, камыш.

— Сегодня же выезжаем в Калугу. Начертите нам, пожалуйста, схему болота.

— Вы думаете, есть какая-то надежда?

— На месте будет видно. Обещать наверняка ничего не можем. О результатах обязательно вам сообщим.

Повиланов наточил карандаш, стряхнул стружки в ведро и набросал план.

— Отлично, — сказали братья, — мы уходим. Всего вам хорошего, Толя.

— Счастливого пути.

Дойдя почти до самого полотна железной дороги, они оглянулись. Повиланов вытряхивал стружки из ведра и, нагнувшись, полоскал ведро в проруби.

Когда Повиланов вытряхивал стружки из ведра и, нагнувшись, полоскал ведро в проруби, братья дошли почти до самого полотна железной дороги и посмотрели по сторонам. Поезда еще не было.

— А знаешь, нам, пожалуй, нет смысла ехать в Калугу, — сказал младший брат.

— Как это нет смысла? Где же мы найдем баллончик?

— Не наивен ли ты, полагая, что баллончик лежит на дне болота в ожидании нас? Напротив, я уверен, что болотное течение успело унести его на многие километры от Калуги. — С этими словами младший брат порылся в планшете и вынул оттуда карту подземных болотных течений мира. Стрелками было указано направление течений. Братья склонились над вынутой картой.

Действительно, от Калуги шло три разветвления: северо-финское, восточно-японское и южно-итальянское. Каждое из них предстояло обсудить в отдельности. Северо-финское направление было отброшено сразу, так как Аким вспомнил случай с Орловым, облетевший все газеты Коми АССР.