— Как? — безэмоционально спросил старший.

— Сознание.

— Сознание?

— Сознание. Она разумна. Монстр, внутри которого я нахожусь — разумен.

— И как ты можешь доказать, что не врешь? — спросил он.

— Никак, нваверное…

Мы помолчали, глядя друг на друга. Я искал союзника, но могу найти только пулю в лоб.

— Ну спроси меня о том, что знаю только ты и я. Кофе, я так понимаю, больше нет?

Фил пристально смотрел на меня, и я не мог догадаться, о чем он думает.

— Кофе нет, кончился. Я думал у тебя уже не получится меня удивить, но нет, ты способный малый.

Кажется, меня признали.

— Знаешь, мне бы хватило второй смерти, но меня не отпускают. Расскажи мне, что произошло, меня четыре года небыло.

Филипп побарабанил карандашом по столу.

— Что тебе рассказать? За тот год, что прошел до глобального пиздеца два-ноль не было ни одного нового чистого. По крайней мере, я о них не слышал. Сам понимаешь, каждый чистый — это событие. То там резню устроит, то тут. И тишина, как будто перестали появляться. Получилось эдакое затишье перед бурей. А потом скверна сказала пока-пока. Первым делом у нас встали мастерские, потому что отказали сварочники. Первые пару дней я думал, что это сбой, но нет, скверна как будто выключилась. И да, система в моей башке тоже отключилась. Все сделанное до этого времени работало, но что-то новое произвести уже не удавалось. Потом начался сущий ад, люди одичали, начали убивать и жрать друг-друга, потому что земледелие встало.

— Да, слышал об этом…

— Наступил хаос. Слепые отключились, скверна перестала кормить, встало все, встали фабрики, перестали падать “дары небес”.

— Это тоже уже слышал.

— Значит, больше мне рассказать нечего. И куда ты теперь?

— В Москву.

Мы помолчали, глядя друг на друга.

— Только постарайся больше ничего не сломать. И не сдохнуть.

— Ладно. А ведь в прошлую нашу встречу жизнь была хорошая…

— Дааа… — протянул Фил, — Ко мне Фарг заезжал два сезона назад.

Услышав имя друга, я встрепенулся.

— Да?! Что говорил??

— Да ничего особенного. Взял немного припасов и уехал, не сказал куда.

Это меня расстроило. Хотя… Что я скажу Фаргу? Не знаю… Но увидеть живого уже хорошо.

— Еще кто-нибудь из моих заглядывал?

— Да. Виль.

Вот это уже интересно.

— Когда?

— Он был четыре сезона назад, и второй раз примерно два месяца назад.

— Что говорит?

— Ничего. Он никогда ничего не рассказывает.

Значит, мои друзья еще живы. Хорошо. Может быть собрать их заново… Но… Чтобы что? Что мы будем делать?.. Не знаю. Пока — не знаю. Но придумаю. А когда придумаю, тогда и соберу.

— Если кто-нибудь заявится — передай привет от Андатра, скажи, что смерти нет.

Филипп ухмыльнулся.

— Думаешь ее нет?

— Я это точно знаю, Фил. Я видел многих мертвых во сне, пока скверна работала. А сейчас я и снов не вижу, но точно знаю — смерти нет. Она хранит всех нас. Всех. Понимаешь? Я хочу докопаться до сути, что здесь происходит, почему байкеры, кто замутил этот пиздец.

Старший вздохнул, положил карандаш и закрыл журнал.

— Не думаешь, что не по Сеньке шапка? — спросил он меня.

— Думаю. — честно признался я, — Но другого пути не вижу. Планшет Ферзя еще у тебя?

— Да.

— Работает?

Филипп кивнул.

— Отлично! У меня есть некоторые соображения. Мне нужно найти слепую, я думаю мой планшет у нее, и тогда смогу связаться с тобой. Я хочу слить тебе любую инфу, которую нарою, если меня опять шлепнут — хоть кто-то будет в курсе.

— Это очень опасные игры. И твое тело… Ты уверен в нем?

— Не знаю, Фил, я ничерта не знаю. Но оно значительно сильнее человеческого.

Я почувствовал, как трогг ухмыльнулся. Да, теперь он и такое умеет.

— Держи себя в руках, — посоветовал мне старший, — в прошлый раз это не сработало, но постарайся хотя бы сейчас.

— Обязательно. — улыбнулся я, — И знаешь, что еще?

— Нет, не знаю.

— Мне показалось, что в пригороде Москвы жизнь не настоящая, муляж.

Старший почесал затылок.

— Может быть, ты просто от такой жизни отвык?

— Может быть…

Мы молча посмотрели друг на друга.

— Если хочешь — оставайся на ночь, но мы запрем тебя в клетке.

Эта идея показалась мне вполне обоснованной, и я согласился.

— И это, не рассказывай никому, кто ты есть. Люди могут неправильно понять. — посоветовал он.

— Знаю. — согласился я.

Меня привели в добротную клетку из толстой арматуры, дали матрас, старое мятое ведро под отходы жизнедеятельности, тарелку холодных макарон, и кружку воды, которая не воняла тухлятиной. Свои шмотки я сдал Вургу, и он обещал присмотреть за ними, и вернуть в целости и сохранности. Я поблагодарил коменданта, поел, растягивая удовольствие, и слушая бубнеж трогга о том, что эта пища ему не подходит, а затем растянулся на матрасе, и попытался уснуть. Сон не шел, я испробовал все известные мне техники засыпания.

Глава 5

Я вертелся на своей подстилке с боку на бок. Мне упорно не спалось, да и троггу тоже, и он изнывал от безделья.

“А давай из клетки вылезем?”, пристал он ко мне.

Ну и зачем это нам?

“Весело будет”.

Кому?

“Нам”.

Нам-то весело, а вот окружающим — не очень. Особенно весело будет, когда нас свинцом нафаршируют. У механиков с этим просто.

“Мне скучно!”

Я заметил.

“Мне нужно мясо!”

Мяса нет.

“Есть!”