Бралг странно посмотрел на меня и кивнул, затем привязал лоскут зеленой ткани на руль. На воротах стояла уже другая стража, увидев зеленый “пропуск”, приоткрыли одну створку, и выпустили меня на волю. Я вспомнил про Храна, как он там? Заехать что ли? И свернул в знакомый лес. Но сколько я не колесил по лесу, не обнаружил следов Торчиллы. Вход в бункер оказался наглухо завален обрушенным бетонным перекрытием. Что же тут произошло?.. Вернувшись на Дорогу, я открыл газ и понесся вперед, в неизвестность. Мир успел измениться. Надо добраться до Фила, дальше что-нибудь придумаю.

Глава 4

Дорога наматывалась на старые убитые покрышки моего драндулета. И ведь я не обратил внимания, но Дорога Проклятых изменилась! Нет, она все так же была черная, ровная, и монолитная, но… Даже по ощущениям, она перестала пружинить, и выглядела мертвой. Сомневаюсь, что она сможет поглотить какую-нибудь зараженную тварюку, как когда-то сожрала ухокрыла. Но по ней я все еще могу гнать на максимальной скорости

По ощущениям, “максимальная скорость” была километров пятьдесят в час. Я ехал и впадал в уныние, этак я до Москвы полгода ехать буду… А вот трогг был взволнован. Езда на мотоцикле его поразила и удивила, сидишь, лапами не шевелишь, а мчишься так же, как за дичью! Чудеса! Да и чего ты распереживался, если копался в моей памяти — должен был еще и не такое видеть.

“Видеть — это другое. Чувствовать — это совсем другое”, пояснил мне трогг.

В общем-то, он прав. Смотреть фильмы про байкеров, и кататься на мотоцикле — это абсолютно разные вещи. Я поглядывал по сторонам, но пустошь вокруг была мертва: ни какого движения. А ведь все налаживалось, караваны ходить начали… И опять все пошло по одному месту. А в целом, когда становилось лучше? Вот прямо хоп — и хорошо? Никогда. Жили, работали, улучшение жизни не воспринималось чем-то из ряда вон. Ну вышел новый смартфон с расширенным функционалом — хорошо, машины с автопилотом появляться стали — замечательно. Все это воспринималось как должное. Вот если б телепортацию изобрели — это был бы скачок. Наверное. А вот если б телепортацию потом запретили — народ бы расстроился, это был бы шаг назад в качестве жизни. А потом случался какой-нибудь социальный катаклизм, росли цены, народ роптал, ибо съездить в отпуск в диснейлэнд не получалось, хватало только на турцию, и люди были недовольны разной ерундой. Потому что настоящих потрясений не видели.

Погрузившись в свои мысли я не заметил, как добрался до поворота к Елаге, но даже не заезжая в город, я понял, что он погиб. Часть стены упала, видневшиеся строения были поломаны. Я остановился, глядя на останки города, и думал, заехать, или нет? Я боялся увидеть свидетельства того, что погибли моим одноклубники, Фарг и Арда, и не хотел этого видеть. Но там есть слепой. Был. Вряд ли его убили, слепых не убивали. Раньше — точно. А вдруг? Я свернул к городу. Взобравшись на верх большого холма, где располагалась Елага, я увидел следы битв, что здесь происходили несколько сезонов назад. Стена была смята и разворочена, ворота чем-то уронили внутрь, видимо таранили, все вокруг покрывали пробоины от пуль и дроби, но ни тел, ни каких либо предметов одежды или оружия я не видел.

Медленно катясь по улице, я осматривал разрушенный город. Таверну сожгли, какие-то дома относительно уцелели, какие-то сложились. Трупов не было: это самая ценная добыча. Досталось даже экскаватору, вокруг которого раскинулась Елага: в него стреляли, его жгли, но ржавый монумент устоял. Прошлое оказалось крепче настоящего. Дом слепого относительно уцелел, хоть и был покрыт пулевыми отверстиями, окна разбиты, и выломанная дверь болталась на одной петле. Внутри царил сумрак и запустенье, сквозняки гоняли пыль по углам. Одежду слепого потрепала непогода, а самого его покрывала пыль, но я видел, что он жив, и активен.

— Здравствуй, Бортник, давно не виделись.

Слепой медленно поднял голову, и уставился на меня блестящими, чуть светящимися черными глазами.

— Здравствуй, Александр. — сказал он каким-то механическим голосом.

При этом он назвал имя, которым я представился в первой капсуле.

— Кидаться на меня не будешь? — с опаской уточнил я, — Ты знай, я когда тебя шлепнуть обещал — я шутил.

Слепой помолчал несколько секунд.

— Я знаю. Я все знаю.

Нет, это точно не Бортник. Готов поспорить на щелбан.

— Кто ты?

— Ты называешь меня скверной. Я — Сознание.

По моему телу пробежали мурашки, которые удивили трогга. Похоже, в этот раз я встретился со скверной лицом к лицу. Напрямую, без посредников.

— Сознание? Не понимаю.

Слепой опять замолчал.

— Мне сложно говорить, — сказало оно немного спустя, — я повреждено, связь не устойчивая, я теряю части себя и по долгу не могу их найти.

Сложно что-то понять, но похоже у скверны проблемы, и да, то, что я слышал до этого — было правдой. У вируса сознание роя, или чего-то типа того, это как нейросеть, и когда часть отвалилась — оно потеряло часть себя. Но одно я понял точно — наша встреча не случайна.

— Чего ты хочешь?

— Я хочу… — слепой запнулся, — …существовать.