Читаем Пережитое полностью

Директор этого училища, добрейший Иван Иванович Фидлер, был популярной в Москве фигурой - настроен он был либерально, даже радикально, но революционером не был. Но в те дни даже либералы чувствовали себя - а иногда и вели себя - революционерами. У него были всегда самые дружеские отношения с молодежью - и молодежь любила его. Теперь он охотно отдал ей свой дом, по отношению к собиравшимся у него дружинникам вел себя, как гостеприимный хозяин. Всего в этот вечер там собралось около 200 дружинников, - хотели после собрания пойти оттуда разоружать полицию. В 9 часов вечера дом Фидлера был окружен войсками. Вестибюль сейчас же заняла полиция и жандармы. Вверх шла широкая лестница.

Дружинники расположились в верхних этажах - всего в доме было четыре этажа. Из опрокинутых и наваленных одна на другую школьных парт и скамей была устроена внизу лестницы баррикада. Офицер предложил забаррикадировавшимся сдаться. Один из начальников дружины, стоя на верхней площадке лестницы, несколько раз спрашивал стоявших за ним, желают ли они сдаться - и каждый раз получал единодушный ответ: "Будем бороться до последней капли крови! лучше умереть всем вместе!" Особенно горячились дружинники из Кавказской дружины. Офицер предложил уйти всем женщинам. Две сестры милосердия хотели было уйти, но дружинники им это отсоветовали. "Всё равно вас на улице растерзают!" - "Вы должны уйти", - говорил офицер двум юным гимназисткам. - "Нет, нам и здесь хорошо", - отвечали они, смеясь. - "Мы вас всех перестреляем, лучше уходите", - шутил офицер.

- "Да ведь мы в санитарном отряде - кто же будет раненых перевязывать?" "Ничего, у нас есть свой Красный Крест", - убеждал офицер. Городовые и драгуны смеялись. Подслушали разговор по телефону с Охранным Отделением. - "Переговоры переговорами, а все-таки всех перерубим".

В 10.30 сообщили, что привезли орудия и наставили их на дом. Но никто не верил, что они начнут действовать. Думали, что повторится то же самое, что вчера было в "Аквариуме - в конце концов, всех отпустят. - "Даем вам четверть часа на размышление, - сказал офицер. - Если не сдадитесь, ровно через четверть часа начнем стрелять". - Солдаты и все полицейские вышли на улицу. Сверху свалили еще несколько парт. Все встали по местам. Внизу - маузеры и винтовки, выше - браунинги и револьверы. Санитарный отряд расположился в четвертом этаже.

Было страшно тихо, но настроение у всех было приподнятое. Все были возбуждены, но молчали. Прошло десять минут. Три раза проиграл сигнальный рожок - и раздался холостой залп из орудий. В четвертом этаже поднялась страшная суматоха. Две сестры милосердия упали в обморок, некоторым санитарам сделалось дурно - их отпаивали водой. Но скоро все оправились. Дружинники были спокойны. Не прошло и минуты - ив ярко освещенные окна четвертого этажа со страшным треском полетели снаряды. Окна со звоном вылетали. Все старались укрыться от снарядов - упали на пол, залезли под парты и ползком выбрались в коридор. Многие крестились. Дружинники стали стрелять как попало. С четвертого этажа бросили пять бомб - из них разорвались только три.

Одной из них был убит тот самый офицер, который вел переговоры и шутил с курсистками. Трое дружинников были ранены, один - убит. После седьмого залпа орудия смолкли. С улицы явился солдат с белым флагом и новым предложением сдаться. Начальник дружины опять начал спрашивать, кто желает сдаться. Парламентеру ответили, что сдаваться отказываются.

Во время 15-ти минутной передышки И. И. Фидлер ходил по лестнице и упрашивал дружинников: - "Ради Бога, не стреляйте! Сдавайтесь!" - Дружинники ему ответили: - "Иван Иванович, не смущайте публику - уходите, а то мы вас застрелим". - Фидлер вышел на улицу и стал умолять войска не стрелять. Околоточный подошел к нему и со словами - "мне от вас нужно справочку маленькую получить" - выстрелил ему в ногу. Фидлер упал, его увезли (он остался потом хромым на всю жизнь - это хорошо помнят парижане, среди которых И. И. Фидлер жил, в эмиграции, где и умер).

Опять загрохотали пушки и затрещали пулеметы. Шрапнель рвалась в комнатах. В доме был ад. Обстрел продолжался до часу ночи.

Наконец, видя бесполезность сопротивления - револьверы против пушек! послали двух парламентеров заявить войскам, что сдаются. Когда парламентеры вышли с белым флагом на улицу, пальба прекратилась. Вскоре оба вернулись и сообщили, что командующий отрядом офицер дал честное слово, что больше стрелять не будут, всех сдавшихся отведут в пересыльную тюрьму (Бутырки) и там перепишут. К моменту сдачи в доме оставалось 130-140 человек. Человек 30 главным образом рабочие из железнодорожной дружины и один солдат, бывший в числе дружинников - успели спастись через забор. Сначала вышла первая большая группа - человек 80-100. Оставшиеся спешно ломали оружие, чтобы оно не досталось врагу - с размаху ударяли револьверами и винтовками о железные перила лестницы. На месте найдены были потом полицией 13 бомб, 18 винтовок и 15 браунингов.