Читаем Перевороты полностью

Курс, что взяли Штаты, принес огромную власть и богатство, но медленно отравлял политический климат в странах, которые он затронул. Спустя десятилетия многие их жители пришли к выводу, что демократическая оппозиция не имела ни малейшего шанса на успех, так как США были твердо настроены против. Подобная ситуация вызвала более радикальные меры. Если бы на Кубе в 1952 году не отменили выборы, если бы такие кандидаты, как молодой Фидель Кастро, смогли получить должности на государственной службе и использовать демократические институты, чтобы улучшить ситуацию на Кубе, там никогда бы не установился коммунистический режим. Если бы США не поддерживали диктаторов в Никарагуа, в восьмидесятых против них не выступило бы левацкое сандинистское движение.

На протяжении четверти века до 1898 года большая часть мира погрязла в череде экономических потрясений. США пережили депрессии и финансовые паники в середине 1870-х, середине 1880-х и начале 1890-х. В расширении территорий политическое руководство видело идеальный способ покончить с этим разрушительным циклом. Считалось, что экспансия поможет ответить на важнейшие вопросы, что появились в связи с двумя эпохальными событиями, изменившими ситуацию в Штатах на закате девятнадцатого столетия: закрытие фронтира и значительное увеличение количества продукции ферм и заводов.

Президенты США вели политику «открытых дверей», которую описывали как способ объединить все страны в глобальную торговую систему. Однако ее скорее стоило назвать политикой «стука в дверь», потому что на деле США просто-напросто вынуждали государства покупать американские товары и предоставлять привилегии американским предприятиям.

Американские лидеры настойчиво оправдывали эту политику: по их словам, страна отчаянно нуждалась в решении проблемы перепроизводства. Проблема эта по большей части оказалась раздута. Богатые американцы действительно жаловались, но в то же время множество простых людей терпели лишения. Избыток производства можно было использовать, чтобы вывести миллионы жителей из бедности, однако для этого понадобилось бы перераспределение материальных ресурсов, а его богачи вынести не могли. Поэтому они обратились к зарубежным странам.

Приняв политику открытых дверей, США решили многие социальные проблемы, но породили их же в других странах. Возникновение рынков за рубежом создало рабочие места для американцев, однако это перекроило экономику нищих государств и в разы ухудшило ситуацию с бедностью. Американские компании держали сахарные и фруктовые плантации на островах Тихого океана, в странах Карибского бассейна и Центральной Америке и таким образом вытесняли бесчисленное множество мелких фермеров. Тем приходилось становиться подрядными рабочими, и в них – неудивительно – росла ненависть к Штатам. В то же время американские компании заполнили эти страны своей продукцией, что не позволяло развиваться местной индустрии.

Последствия первой американской операции по свержению власти отразились не только на самой стране, но и на всем мире. В Штатах они объединили народ, который по-прежнему страдал от пережитков Гражданской войны; укрепили влияние сенсационной прессы, особенно самого страстного ее представителя – Уильяма Рэндольфа Херста; и убедили большинство американцев, что их стране предназначено править миром. Еще они порядком пошатнули веру американцев в собственную безгрешность. Скандал по поводу убийств и пыток на Филиппинах, например, должен был заставить американцев переосмыслить амбиции своей страны, однако этого не произошло. Напротив, они смирились с мыслью, что их солдатам приходится применять жестокость, чтобы подавлять восстания и выигрывать войны. За откровениями о насилии, которое совершали американские солдаты на Филиппинах, последовала волна протестов. Но в конце концов их заглушили другие голоса: мол, насилие случалось из-за временных помрачений ума у солдат, а рассуждать об этом – значит показывать слабость и недостаток патриотизма.

Американские президенты настойчиво оправдывали первые операции по свержению властей тем, что желали лишь освободить угнетенные народы, однако на самом деле причины интервенций были сугубо экономическими. Штаты аннексировали Гавайи и Филиппинские острова, желая обрести идеальные плацдармы для торговли с Восточной Азией; Пуэрто-Рико – чтобы защитить торговые пути и создать военно-морскую базу. Они свергли президентов Никарагуа и Гондураса, потому что те отказались предоставить американским компаниям неограниченную свободу действий. Ни в одной из этих стран Вашингтон не был готов испытать на себе бремя власти и гнев борцов за независимость.

Перейти на страницу:

Все книги серии Мировая политика: Как это делается

Перевороты
Перевороты

Ни одна нация в современной истории не свергала правительства других стран так часто и так далеко от своих границ, как США. Заговоры и спецоперации, прямая интервенция и тонкое, деликатное манипулирование – для утверждения новой американской глобальной империи все средства хороши.Книга американского журналиста, ветерана New York Times Стивена Кинцера беспощадно и объективно отслеживает, как почти полтора века цинично и бесцеремонно Америка устраивает перевороты в разных уголках мира. Гавайи и Куба, Никарагуа и Гондурас, Иран, Вьетнам, Чили, Гренада, Афганистан, Ирак… Список стран, правительства которых стали жертвой политических амбиций США, и без того обширный, продолжает пополняться и сегодня.Поводы, методы и риторика год от года меняются, но неизменным остается причина – желание США упрочить свою власть, навязать свою идеологию и завладеть ресурсами, приглянувшимися новой империи. Проблема только в том, что, когда США берут на себя право решать, какое правительство представляет собой угрозу, и затем жестко его уничтожают, в мире скорее нарастает напряжение, чем восстанавливается порядок.

Стивен Кинцер

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Революtion!
Революtion!

Слово «революция» вызывает острую и сильную реакцию в современном мире. Одни надеются на революцию и взывают к ней, другие – негодуют, проклинают и боятся ее. Но никто не остается к ней равнодушным.Известный ученый, автор нескольких интеллектуальных бестселлеров, включая знаменитую книгу «Абсолютное оружие. Основы психологической войны и медиаманипулирования», Валерий Соловей предлагает качественно новый взгляд на революционные процессы. Опровергая распространенные мифы и заблуждения о причинах и результатах революций, он проводит новаторский анализ «цветных» революций, раскрывает малоизвестные и интригующие страницы политической истории постсоветской России, делится соображениями о революционной перспективе в нашей стране.Книга разрушает многие привычные представления о путях политических перемен и открывает возможность более трезвого, хотя и неожиданного взгляда на политику. Она будет полезна всем, кто интересуется политикой и принимает (или намерен принять) в ней участие.

Валерий Дмитриевич Соловей

Публицистика

Похожие книги

Шри ауробиндо. Эссе о Гите – I
Шри ауробиндо. Эссе о Гите – I

«Махабхарата» – одно из самых известных и, вероятно, наиболее важных священных писаний Древней Индии, в состав этого эпоса входит «Бхагавад-Гита», в сжатой форме передающая суть всего произведения. Гита написана в форме диалога между царевичем Арджуной и его колесничим Кришной, являющимся Божественным Воплощением, который раскрывает царевичу великие духовные истины. Гита утверждает позитивное отношение к миру и вселенной и учит действию, основанному на духовном знании – Карма-йоге.Шри Ауробиндо, обозначив свое отношение к этому словами «Вся жизнь – Йога», безусловно, придавал книге особое значение. Он сделал собственный перевод Гиты на английский язык и написал к ней комментарии, которые впоследствии были опубликованы под названием «Эссе о Гите». Настоящий том содержит первую часть этого произведения.

Шри Ауробиндо

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / Самосовершенствование / Прочая религиозная литература / Религия / Эзотерика / Здоровье и красота
Что мы думаем о машинах, которые думают. Ведущие мировые ученые об искусственном интеллекте
Что мы думаем о машинах, которые думают. Ведущие мировые ученые об искусственном интеллекте

«Что вы думаете о машинах, которые думают?» На этот вопрос — и на другие вопросы, вытекающие из него, — отвечают ученые и популяризаторы науки, инженеры и философы, писатели-фантасты и прочие люди искусства — без малого две сотни интеллектуалов. Российскому читателю многие из них хорошо известны: Стивен Пинкер, Лоуренс Краусс, Фрэнк Вильчек, Роберт Сапольски, Мартин Рис, Шон Кэрролл, Ник Бостром, Мартин Селигман, Майкл Шермер, Дэниел Деннет, Марио Ливио, Дэниел Эверетт, Джон Маркофф, Эрик Тополь, Сэт Ллойд, Фримен Дайсон, Карло Ровелли… Их взгляды на предмет порой радикально различаются, кто-то считает искусственный интеллект благом, кто-то — злом, кто-то — нашим неизбежным будущим, кто-то — вздором, а кто-то — уже существующей реальностью. Такое многообразие мнений поможет читателю составить целостное и всестороннее представление о проблеме.

Джон Брокман , Коллектив авторов

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература