Читаем Перекати-поле полностью

— Прикалываешься, комика из себя строишь? — переспросил тот.

Трей потратил большую часть сбережений, заработанных в «Аффилиейтид фудс», чтобы заплатить за свое пребывание в летнем лагере, и теперь — впервые в жизни — столкнулся с тем, что вынужден беспокоиться о том, где взять денег, чтобы заправить автомобиль или купить пиццу и поесть, когда проголодаешься среди ночи. Он мог бы найти работу на неполный рабочий день, но правила Национальной студенческой спортивной ассоциации запрещали спортсменам, получающим стипендии, работать осенью и весной. Его стипендия оплачивала буквально все, но карманных денег это не касалось. Однако отсутствие средств не особенно смущало Трея. Привлекательная внешность, талант и ум, а также его потенциальная возможность стать великим футболистом позволяли ему быть принятым в любой круг, в какой он только захочет, даже без денег. И он переживал только потому, что ему очень не нравилось по-прежнему брать деньги у своей тети. Он знал, что доходы Мейбл резко упали, и частенько возвращал ей чеки — из чувства вины, стыда, ощущения, что он не достоин ее щедрости, которую не хотел признать. В итоге Трей отказывался от излишеств, которые он мог бы купить на деньги.

Но у его финансового положения были и положительные стороны: он не принимал приглашений его новых приятелей — таких же новобранцев команды, как и он сам, — посетить места местных тусовок вечером по воскресеньям, вторникам и четвергам, принять участие в больших гулянках на всю ночь, где все отвязывались, чтобы потом собираться к игре в субботу. Он не позволял себе накачиваться пивом по вечерам и устраивать пьяные скандалы, да это и не могло поднять ему настроения.

Сейчас его занимали мысли о том, чтобы стать таким же популярным и известным, как новый Джим Келли^[9], и черт с ними, с Джоном и Кэти. Однако Трей не понимал, что с ним происходит, и отмечал у себя нетипичную тягу к одиночеству, желание ходить на занятия без компании, делать вид, что игнорирует сигналы, посылаемые ему девушками. Создавалось впечатление, будто он бредет по какому-то туннелю в надежде выйти из него с другой стороны на солнечный свет, под голубое небо.

Вдобавок к его вялой депрессии в середине октября перестали приходить письма от Кэти. До этого он каждую неделю вынимал из почтового ящика голубой конверт — ее любимый цвет. Эти письма приносили ему некое дьявольское наслаждение. Он ни разу ни одного из них не прочитал, но до тех пор, пока Кэти продолжала писать, она думала о нем, и ему хотелось, чтобы переживала — и страдала! — в наказание за ее предательство. Но все же у него осталось ощущение, что что-то внутри обрушилось, когда за весь остаток октября в его комнате больше не появилось ни одного письма от нее. Особенно ужасный момент он пережил, когда однажды увидел среди своей почты голубой конверт, но потом выяснилось, что это была реклама. Он яростно швырнул его в корзину для мусора, мысленно поклявшись никогда в жизни не подписываться на рекламировавшийся там журнал «Современный молодой спортсмен».

Сложив ее письма в хронологическом порядке, он хранил их, не в состоянии выбросить. Время от времени Трей вытаскивал эту перетянутую резинкой пачку из ящика своего стола и начинал теребить пальцами голубую бумагу, но уже через несколько минут сердце его вновь леденело, челюсти решительно сжимались. Она была уже его прошлым. А за окном гудел кампус с высокими сладострастными красотками, только того и ждущими, чтобы он поманил их пальцем. Проблема была лишь в том, что он не был готов кого-то манить, но это пройдет. «Время — великий лекарь», — любила повторять его тетя, а этого времени, как он сам любил себя уговаривать, было у него впереди еще полным-полно, его ждали самые захватывающие годы жизни, чтобы забыть Кэтрин Энн Бенсон.

Он был шокирован, когда тетя Мейбл написала ему, что Кэти потеряла свою полную стипендию от Первой баптистской церкви и не приедет в Майами. Он погрузился в глубоко угнетенное состояние, не зная, то ли испытывать облегчение, что ее не будет в кампусе, то ли расстраиваться, что ей пришлось отказаться от своей мечты. В тот день он пробежал по стадиону столько кругов, что в конце концов на дорожку вышел тренер Медфорд и велел ему остановиться.

Сперва в своих письмах Мейбл рассказывала ему о Кэти, а также умоляла вернуться домой и «выполнить свой долг» — вечно одна и та же фраза. Когда он не ответил, тетя изменила тактику и в письмах стала взывать к его совести.