Читаем Перекати-поле полностью

Однако вполне возможно, что на Кэти все это не произведет должного впечатления. Она просто не обращает внимания на вещи, от которых другие девушки сходят с ума. Да, Кэти не походила ни на одну из девушек, которых он знал. Другие девчонки были симпатичными. Они любили повеселиться и вели себя со своими избранниками раскованно, без комплексов. Они терлись вокруг него, якобы случайно сталкивались с ним, флиртовали, игриво встряхивали волосами, хлопали ресницами — и он улыбался им в ответ, но ни одна из них не запала ему в сердце так, как Кэти. В первый раз песню «Моя забавная Валентина» он услышал в исполнении Фрэнка Синатры с одной из старых долгоиграющих пластинок тети Мейбл. Лирическая мелодия заставила его вспомнить о Кэти. Она играла на флейте в школьном оркестре, униформа была ей велика из-за ее миниатюрного телосложения, а у шляпы были слишком широкие поля, и ей приходилось откидывать голову, чтобы видеть что-то перед собой во время маршей оркестра в перерывах между таймами матча. Но, как и во всем, чем бы ни занималась Кэти, она всегда шагала в ногу и в точности выполняла все нужные маневры. Девочка очень переживала, что она невысокая, и считала свой рост ниже среднего физическим недостатком, но для него она была в самый раз. Она была его «забавной Валентиной», и он не хотел, чтобы она стала другой.

Но сейчас Трей жалел, что не изучил обстановку более детально, чтобы попытаться найти какие-то указания на то, что Кэти согласна разделить его надежды и ожидания на сегодняшнюю ночь. Не то чтобы они совсем не помышляли о сексе, но это делалось… ну, на духовном уровне, что ли — в особой плоскости, доступной только для них, и это тоже приносило свое удовлетворение. Он с удовольствием вспоминал те времена, когда они вместе учились, смотрели телевизор или следили за выходками Руфуса; они касались друг друга бедрами, его рука лежала у нее на плече, время от времени они целовались, но никогда ничего больше. Трей ни с чем не мог сравнить эти изысканные мгновения, от которых мурашки разбегались по коже, когда их глаза вдруг находили друг друга в толпе или когда, проходя мимо, она проводила рукой по его плечу, по затылку, поправляла ему воротник, непринужденно и естественно, будто он принадлежал ей. В этот миг он чувствовал более интимную связь с ней и ощущал это физически в большей степени, чем когда занимался любовью с какой-нибудь девушкой на заднем сиденье своего «мустанга».

В его ожидании было что-то захватывающее — как вкусное пирожное, которое хочется укусить, но не хочется при этом портить красивую глазурь.

Поэтому он не торопил события. Время еще придет, думал Трей. И вот оно настало. Он любил ее, любил до боли и сейчас дошел до той точки в их отношениях, когда ему было необходимо выразить эту любовь и почувствовать ее любовь к нему. Разве не в этом главная цель секса? Но если чувства Кэти к нему совсем иные… От страха, что все, возможно, так и есть, его даже подташнивало, но он все равно должен был узнать наверняка и собирался выяснить это сегодня ночью.

Трей вытер лоб и сунул платок в другой карман. Этим он будет пользоваться сам, а батистовый прибережет для Кэти, если он ей вдруг понадобится.

— Ну что, Трей Дон? Готов к своему выпускному? — спросила тетя, заходя к нему в комнату. — Я уже настроила фотоаппарат.

— Готов, как всегда, — ответил он, уверенный, что Мейбл не заметит иронию в его голосе. Он повернулся от зеркала к ней. — Как я выгляжу?

— Просто неотразимо, — сказала Мейбл. — Когда это мой маленький племянник успел вырасти в такого высокого, темноволосого и невероятно привлекательного мужчину?

Это была не ее вина, но это «мой маленький племянник» больно ударило по нервам. Здесь должно было прозвучать «мой маленький сынишка». В последнее время он часто вспоминал своих родителей, думал о том, где они сейчас, увидит ли он их снова, гордились бы они им, узнав, что он — один из лучших квотербеков школьных команд штата, «голубая фишка», и что средняя оценка в школе у него — почти четверка. Тетя Мейбл помалкивала насчет его родителей, но Трею удалось узнать, что его отец выяснил, что жена забеременела на стороне, и поэтому не хотел иметь ничего общего ни с ней, ни с ребенком. Он понял, что она крайне ветрена и что в ней нет ни капли материнских чувств, поэтому передал Трея в качестве подарка тете Мейбл и ее мужу, который не мог иметь детей. Видимо, для мальчика это было даже лучше, чем сознавать, что собственная мать не хотела его.