Читаем Перекати-поле полностью

— Я знаю, и, честно говоря, это настораживает меня. Наверное, этим и объясняется тот факт, что я так долго ждал. Мы с ней близки, но захочет ли она… интимной близости? А если… она не хочет меня так, как хочу ее я?

— То, что она не хочет секса с тобой в данный момент, еще не означает, что она не любит тебя или что не захочет этого позднее. Нам всего по семнадцать лет. Кэти может бояться забеременеть.

Трей запер свой шкафчик, провернув ручку наборного кодового замка, и на скулах его заиграли желваки.

— Я не собираюсь до этого доводить.

— А как ты этому помешаешь? Презервативы твердых гарантий не обеспечат — по крайней мере, при тех нагрузках, которым ты их, вероятно, подвергнешь.

В десятом классе Трей был вовлечен в секс ради спортивного интереса одной старшей девочкой, популярной участницей группы поддержки, и эта их тайна благополучно уехала вместе с ней, когда прошлой осенью она поступила в Техасский Христианский университет. Джон знал еще двух девушек, с которыми Трей был близок, — обе они были школьницами из Дэлтона. До Кэти информация о его проделках никогда не доходила. Вызвало бы это в ней ревность, причинило бы боль, привело бы в ярость? Может, она бросила бы Трея и повернулась лицом к нему? А возможно, она восприняла бы его походы на сторону не как злоупотребление ее доверием и предательство, а как способ защитить ее от себя, пока она сама не будет готова? Трудно сказать. Несмотря на то что в отношении определенных вещей, например человеческих принципов, жизненных взглядов, высокой самооценки, он воспринимал Кэти как открытую книгу, в других случаях читать эту книгу было непросто. И Джон не мог сказать, чего от нее ожидать. Из них троих она была самой зрелой. Из-за хрупкой внешности она казалась маленькой и беззащитной, но физические данные не имеют значения, когда речь идет о силе духа и чувстве собственного достоинства, и Трею еще предстояло испытать эту черту Кэти на себе.

— Те девчонки ничего для меня не значат, — заверил его Трей. — Единственная девушка, которая важна для меня и будет важна всегда, — это Кэтрин Энн. Она — весь мой мир, моя жизнь, мое сердце. Без нее я не могу дышать. Я уже пробовал. Я думал о том, каково оно будет, если я… ну, немного поостыну к ней, просто для пробы… Но потом как представил, что потеряю ее… — Голос его внезапно затих, а сам он невидящим взглядом уставился куда-то в пространство, как контуженный ветеран войны.

Джон прекрасно представлял себе, что совсем потерять Кэти — это еще хуже, чем любить ее на расстоянии, но она с самого начала потянулась к Трею; это была главная причина того, что он никогда, ни единым взглядом или жестом не выказывал своих чувств.

Он попытался привести еще один, последний, аргумент.

— Ты не думаешь, что ты должен сказать Кэти о своих планах заранее, то есть дать ей шанс ответить тебе: «Не сейчас, как-нибудь в другой раз»?

Трей с размаху врезал кулаком по шкафчику.

— Как это на тебя похоже, Джон! Ты готов дать людям шанс отказаться от того, что, по твоим же ощущениям, будет для них лучше всего.

Было бессмысленно доказывать Трею, что то, что он считает самым лучшим выбором для кого-то другого, на самом деле было лучшим вариантом для него самого, и в большинстве случаев внутреннее чутье не подводило его.

Именно поэтому Джон всем сердцем надеялся, что Трей и Кэти будут готовы к сегодняшней ночи, что бы ни произошло с ними после школьного бала.

Глава 13

Трей в последний раз взглянул на свое отражение в большом напольном зеркале в спальне своей тети. Он был слишком высоким и не мог увидеть себя в полный рост, так что ему пришлось наклоняться, чтобы проверить, как его черный галстук сочетается с таким же широким матерчатым поясом. Трей не особенно стремился к тому, чтобы появиться на балу в вечернем костюме, — подумаешь, большое дело! — но в нем он действительно выглядел очень круто, и девчонки точно будут сходить по нему с ума. Он надеялся, что Кэти тоже будет одной из них.

Он вынул еще один чистый носовой платок, но не из коробки новых накрахмаленных батистовых платков, которые они купили по настоянию его тети, когда выбирали ему вечерний костюм («Трей, дорогой, ты просто не можешь носить в кармане своего смокинга носовой платок для ежедневного пользования»), а из своего ящика, из стопки старых платков. Лоб его был влажным — внешнее проявление того, как он нервничал. Внутреннее напряжение раздражало юношу, хотя его внешний вид говорил ему, что сегодня вечером перед ним не сможет устоять ни одна девушка.