Читаем Перекати-поле полностью

Трей оставил мужчину озадаченным, но ностальгический зуд в нем уже прошел. Новость о тренере Тернере очень расстроила его. В сердце возникла беспричинная злость на Тару, но тут же рассеялась. Лаура — доктор Райнлендер — предупреждала его об опасности беспомощной ярости. «Давай не будем подгонять процесс», — сказала она ему. Но какого черта этой потаскухе было умирать и сваливать на своих родителей еще и свою смерть, если она и при жизни уже и так сделала их достаточно несчастными? Как бы он ни пытался ответить на критику тренера Тернера и объяснить ему, почему он порвал с Кэти, тот все равно будет считать его дерьмом за то, что у Трея не хватило мужества сказать всю правду тогда, когда это действительно имело значение.

Следующая остановка должна была расстроить его еще больше, но, по крайней мере, это было все-таки изменение к лучшему. Заходить внутрь он не будет, он просто проедет мимо кафе «У Бенни» и посмотрит, не мелькнут ли где-нибудь в окне белокурые волосы Кэти. Джон должен был рассказать ей о его приезде в город, и она, возможно, будет ждать его появления в дверях ее кафе каждую минуту. При одной только мысли об этом сердце у него забилось чаще и во рту пересохло. Когда Лаура сказала ему, что он умирает, его первым порывом было улететь домой в объятия Кэти на оставшиеся ему несколько месяцев, поселиться в своей старой комнате в доме тети Мейбл и найти духовное утешение у единственного настоящего друга, который у него когда-либо был.

Но после первого шока, вызванного страшным диагнозом, он в душе посмеялся над своим вопиющим высокомерием. С чего он взял, что Кэти и Джон вновь примут его с распростертыми объятиями, если он оставил за собой одни лишь руины их прежних отношений?

Так что ему нужно было поискать другой вариант с переходом в мир иной, и он решил чистосердечно признаться в обмане, отравившем существование двух любящих родителей и испортившем жизни двум его лучшим друзьям. Он не будет говорить о ложном чувстве несправедливости и предательстве, об эго и гордости, этих все уничтожающих демонах, которые разрушили его душу. Перед лицом смерти у него открылись глаза на те вещи, которые раньше он просто отказывался видеть. Сейчас он приехал для того, чтобы рассказать всю правду и, возможно, попытаться поправить что-то из того, что когда-то поломал. Он покидает эту землю, ненавидимый двумя людьми, которых любил и которые любили его, но не может умереть, не очистив душу от этой лжи.

Он свернул на главную улицу и подумал: «Интересно, будут ли меня уже сейчас узнавать в водителе незнакомого здесь БМВ?» Тренеру Уиллису стоило рассказать об их встрече всего одному человеку, чтобы эта новость тут же облетела весь город.

Большой «Линкольн-Навигатор» перекрывал движение по улице, ожидая, пока от стоянки перед кафе «У Бенни» задним ходом выедет пикап. Эта непредвиденная задержка дала ему возможность получше рассмотреть обновленные витрины с красивыми навесами в синюю клетку и подвесными ящиками с яркими цветами, а также покрашенную желтой краской парадную дверь. Он напряженно всматривался, чтобы разглядеть Кэти, которая двигалась где-то за этими безукоризненно вымытыми стеклами, но вместо этого узнал темноволосую Бебе Болдуин, руководившую очередью посетителей. На него вновь нахлынули воспоминания юности, когда они с Кэти, Джоном и Бебе ели жирные гамбургеры с жареной картошкой, запивая все это колой, которая продирала его горло, словно газированное пламя. Наконец «навигатор» тронулся с места, освободив улицу, и тут он увидел Кэти в белом «лексусе», остановившемся на перекрестке на красный свет светофора.

Он смотрел на нее, боясь мигнуть, чтобы не пропустить ни единого мига, и напряженно вглядывался в лицо, черты которого как бы проступали в памяти, словно на старом фотоснимке в растворе проявителя. Она не видела его. Он узнал эту морщинку между бровей — знак того, что, пока она ждет, когда сменится сигнал светофора, мысли ее заняты только этим. Что он станет делать, если она вдруг очнется от своей сосредоточенности и посмотрит на него своими большими голубыми глазами? Водитель машины сзади коротко просигналил, и Трей ускорился, но продолжал гореть красный, и в итоге ему пришлось остановиться уже на перекрестке в нескольких метрах от того места, где белый «лексус» ждал разрешающего сигнала, чтобы сделать поворот.