Читаем Перекати-поле полностью

— Могут измениться не гены, а поведение, которое они генерируют. Нам дана власть контролировать то, что мы делаем, потому что каждому человеку при рождении дается свобода воли. Мы, человеческие существа, можем с Божьей помощью принять для себя решение не повиноваться диктату своих самых низменных инстинктов. Наша первоначальная сущность, наше «я», всегда будет с нами, как постоянная потребность к выпивке у алкоголика. Борьба против нашей природы никогда не заканчивается, но это можно преодолеть.

— Благословите меня, отче, ибо я согрешил.

— Все мы грешны, друг мой.

Глава 46

Свернув с федерального шоссе Интерстейт 40 на дорогу, ведущую к Керси, Трей Холл сбросил скорость своего взятого напрокат БМВ. Его самолет приземлился в Амарилло на несколько минут раньше расписания. У него не было багажа, который пришлось бы дожидаться, а в офисе по прокату автомобилей не оказалось очереди, так что до встречи с Тайсонами, назначенной на одиннадцать, у Трея появилось время, которое нужно было как-то убить. Если не считать ветряных генераторов, высоченных, производящих электроэнергию конструкций, которые выстроились до самого горизонта и напоминали скульптуры гигантских белых альбатросов, весенняя прерия выглядела так же, как запечатлелась в его памяти. Некоторое время Трей ехал с открытым окном, впуская в салон свежий запах трав родной «Ручки сковородки», но потом ветер показался ему слишком холодным и он поднял стекло. Его предупреждали относительно того, чтобы он не простудился.

При виде водонапорной башни Керси примерно в миле от места своего назначения его захлестнули воспоминания о тех временах, когда они с Джоном забирались на это адское сооружение. Они слишком уважали эту достопримечательность местного ландшафта с гордой надписью большими буквами ГОРОД КЕРСИ, но больше, конечно, опасались, что об их выходках узнает шериф Тайсон. Впрочем, они были не против того, чтобы оставить какое-нибудь подтверждение своего пребывания тут, доказывающее, что им удалось взобраться по лестнице, ведущей на узкие подмостки, расположенные вокруг башни. Этот обряд был успешно завершен в седьмом классе, когда они наконец достигли своей цели, оставив там шарф Кэти, привязанный к поручням. Некоторое время шарф развевался на ветру, но потом в один прекрасный день пропал.

«Как и многие другие вещи, которые тоже унесло ветром», — подумал Трей.

Въехав в пределы города, он заметил кое-какие новые его черты и несколько незнакомых заведений — парикмахерский салон, антикварную лавку, магазин по продаже дичи, но старая автомастерская, склад для хранения кормов, свалка старых машин, ржавеющих за проволочной оградой, — все это осталось на своих местах. При въезде в родной город он не увидел ничего примечательного, что выделяло бы его из ряда других разбросанных по прериям небольших поселений, если не считать потрепанного и выцветшего рекламного щита, приветствовавшего всех приезжих словами: ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В КЕРСИ, РОДНОЙ ГОРОД «РЫСЕЙ», ПОБЕДИТЕЛЕЙ ПЕРВЕНСТВА ШТАТА СРЕДИ ШКОЛЬНЫХ КОМАНД 1985 ГОДА! Эта вывеска представляла собой эхо былой славы и напоминала заколоченный досками отель в покинутом жителями городе.

Увидев перед собой ворота кладбища «Тихая гавань», он свернул туда и по памяти нашел могилу своего дяди Харви. Как он и предполагал, тетя Мейбл была похоронена рядом с ним. На одинаковых надгробьях были выгравированы руки, тянущиеся друг к другу. Тетя Мейбл так никогда и не смогла прийти в себя после смерти дяди Харви, но Трей понял это слишком поздно, чтобы стать для нее достойным утешением. Познакомившись с собственным дядей всего за несколько месяцев до его смерти, он помнил его очень хорошо и рос с мыслью, что этот брак был какой-то нелепой шуткой: тетя Мейбл, маленькая и застенчивая, и дядя Харви, большой и грубоватый, охотник на крупную дичь. Но что он тогда мог понимать, черт побери!

В аэропорту Трей купил весенние цветы и теперь положил букет из гвоздик, левкоев и ромашек на ее могилу. Горло горело от обжигающей горечи.

— Простите меня, тетя Мейбл, — тихо произнес он. — Я хотел приехать, но у меня не хватило духу. Теперь, когда вы на небесах и все видите, я надеюсь, что простите меня.