Читаем Переговоры (ЛП) полностью

— Энакин, это вредно для здоровья! — восклицает Оби-Ван. — Ты ничего не ел со вчерашнего дня, ничего не пил, не позволил мне поменять повязку раньше. Ты пытаешься убить себя?

— Это куда лучше, чем проводить все дни запертым в ванной, пока тебе не станет скучно и ты не убьешь меня сам.

Оби-Ван рычит от раздражения, но больше с Энакином не спорит. Он опускает что-то на пол — судя по шуршанию пластика, пакет из магазина.

— Я принес тебе чистую одежду, тебе нужно в душ. В ванной в зале я поставил все, что тебе может понадобиться, потому что в этой ты, похоже, намерен поселиться.

— Все было бы иначе, если бы ты выделил мне мою комнату… — перебивает Энакин, но Кеноби продолжает так, будто не слышал ни слова.

— Я буду внизу, приготовлю ужин. Буду признателен, если ты после душа спустишься вниз, чтобы что-нибудь съесть и дать мне осмотреть твою рану.

— А если не спущусь?

Взглянув на него впервые после того, как он принес еду, Энакин видит в глазах Оби-Вана гнев. Ему откровенно не нравится вся эта ситуация, смысл которой лишь в том, что он намерен сохранить Энакину жизнь, несмотря на то, как странно это желание.

— Так или иначе я перевяжу твою руку вечером, — шипит Оби-Ван. — От тебя зависит, сделаем мы все по-хорошему или по-плохому. Сейчас — в душ, и скоро увидимся внизу.

Кеноби уходит, и Ардва ковыляет за ним.

***

Перетащить собственное тело под теплые струи воды — самое тяжелое, что Энакин когда-либо делал, а он, вообще-то, когда был подростком, победил действующего чемпиона, Себульбу, в гонках. Оби-Ван уже открыл дверь снаружи, но ванная все еще вызывает иллюзию безопасности. Энакин не решается разрушать это ощущение, пересекая границы терпения Кеноби, потому что он не знает, как долго значит его «скоро», и не сомневается в том, что тот вытащит его силой, если подумает, что он долго возится. Береженого бог бережет.

Энакин вытирается и переодевается в принесенную ранее одежду, взъерошивая волосы и осматривая себя в зеркале. От увиденного он испытывает странное чувство разочарования: он не выглядит как пленник. Одежда не порвана, щеки не запали от голодания, взгляд осмысленный. Даже последствия их утренней драки почти не видны. Конечно, Кеноби заботился о нем всего лишь день, впереди еще много времени, чтобы появились все эти признаки, но маленькая часть Энакина хочет, чтобы они уже были. Это бы упростило ситуацию.

Он выглядит скорее как гость, чем как жертва. Оби-Ван обеспечил его пижамными штанами и простой футболкой. Штаны длинные и мягкие, низко сидят на бедрах и тащатся по полу; ткань футболки приятная на ощупь, когда она касается его кожи, футболка маловата ему. Вещи, очевидно, были выбраны тщательно, не слишком теплые и не слишком холодные, в соответствии с любимой черно-серой цветовой гаммой Энакина. Он выглядит так, будто сам решил быть здесь — будто все в порядке. На самом деле единственное, что выдает, что что-то не так, это светлые следы на его запястьях, оставшиеся от оков той ночью в машине, или уродливая, покрасневшая рана на руке, в которой Оби-Ван даже не виноват.

Энакину хочется кричать от этого.

Но он не кричит, потому что не смеет больше задерживаться. Вместо этого он выходит из ванной и спускается вниз, внимательно глядя вокруг в поисках возможных опасностей и путей побега. Утром у него было время исследовать первый этаж, потому что после их потасовки его сразу отправили в спальню.

Бесцельно слоняясь по домику, идя на шум звякающей посуды и запах чего-то готовящегося, он обнаруживает уютную гостиную и столовую. Обе комнаты декорированы такими же обшарпанными вещицами, как и главная ванная. В то время как основная спальня была переделана, чтобы больше соответствовать вкусам Кеноби, весь дом выглядел почти так же, как во времена его юности.

В каждой комнате есть широкое, красочное окно, и Энакин совершенно не сомневается, что все они так же плотно закрыты, как и те, что наверху. У него возникает идея выскочить на улицу, пока Оби-Ван не следит за ним, но его обувь пропала где-то между моментом, когда он потерял сознание, и моментом, когда он очнулся в машине. Энакин не испытывает никакого желания отморозить себе пальцы при необдуманной попытке побега или столкнуться с последствиями, которые непременно нагрянут после того, как его вновь поймают. Побег босиком будет просто глупостью.

Наконец он обнаруживает источник звуков: Оби-Ван на кухне, пропускает что-то через дуршлаг над раковиной. Он стоит спиной к Энакину — прекрасная возможность, если бы, осмотревшись, Энакин не обнаруживает, что в кухне нет ни единого острого предмета, которым он мог бы его ранить. Единственный нож лежит на стойке рядом с бедром Кеноби. Что за кухня без стойки с ножами?