Читаем Пейзанизм полностью

   Волхов обошёл сидящего медведя вокруг, стал ко мне спиной и снова ударил в бубен. Медведь обиженно рявкнул. Не дали, видать, сахарку мишке. Бубен ударил снова. Громче, резче, требовательнее. Угробище снова рявкнуло и поднялось на задние лапы. А все-таки, настоящий выше поддельного. Не на много, но видно. Поддельный размеренно застучал в бубен и начал отступать перед настоящим. Спиной вперёд. Спиной... ко мне! Он же это чудище ко мне ведёт! К завтраку недоеденному!

   Бум. Рёв. Шаг. На каждом шаге мишка ревел. Крутил своей чудовищной башкой. Кажется, ему тоже не нравился я. В роли завтрака. А может, у него радикулит? Или там, мозоли на пятках? И ему ходить больно? Но голядина бил в бубен, и медведь делал очередной шаг. Все ближе ко мне.

   А вокруг светало. Стоило только отвести взгляд от этой чудовищной пары, от притихших, но еще стоящих и горящих костров-чумов, как становилось видно -- идет рассвет. Где-то запели птицы. Не громко. Не много. Но мёртвую паузу между ударами бубна вдруг нарушило какое-то "уить-уить". Я из птиц по голосам знаю ворону, воробья и соловья. Не знаю, что это за птаха решила порадоваться утру, в котором меня кушать собрались. Но... раз птицы поют...

   Голядина стоял ко мне спиной, чуть справа, на расстоянии шага. А у меня руки к столбу привязаны. Хорошо привязаны, крепко. А ноги -- нет. В смысле -- не привязаны. И это тоже очень хорошо. А еще тут у меня -- задница медвежья бутафорская на уровне пояса. Ну и? Ну и не думая, чисто инстинктивно -- на руках подтянуться, спиной в столб, ногами в эту... голядскую спину. С выдохом. Со всей силы. С полным зажимом стопы в момент прикосновения. С наполнением ударной части в основании пальцев ног - всем своим "ки", или как они там это называют. На.

   Я -- попал, он поймал. И не только он. Голядина от толчка в задницу побежал вперёд. Настоящий мишка сработал по-милицейски: раз бежит -- надо ловить. Он поймал этого "загримированного клоуна" на инстинктивно выставленную левую лапу. Что у медведей когти не убираются -- я уже сказал. Такой был... хруст. А потом "хлопнул в ладошки". Ударом лапы медведь ломает хребет лошади. А двумя? - Два хребта?

   Туша главного голядины в медвежьей амуниции рухнула ничком. От удара бутафорская голова отскочила в сторону. Стала видна тыковка этого самого "служителя морга". С розовой лысиной и беленькими волосиками венчиком по кругу. Как реагируют дрессированные зверушки на потерю дрессировщиком штатного головного убора... В истории цирка есть несколько таких эпизодов. Прямо на арене. А здесь -- прямо на поляне. Медведь свалился на этого клоуна. Потом приподнялся в свою обычную стойку на четырёх лапах. И ударил по торчащему беленько-розовенькому. Лапой. Как по мячу в бейсболе. Только там битой бьют, а здесь... Что лапой хребет ломает, что когти не убираются... - я уже сказал.

   Беленько-розовенькое оторвалось от грязно-бурого, перелетело поляну, стукнулось об лежащего Сухана и отскочило. Летающие головы здесь я уже видел. В самом начале. На льду Волчанки. Но каждый раз... впечатляет.

   Зверюга переступила по-удобнее. Там что-то жалобно скрипнуло. Бубен. Медведь раздавил лапой бубен. Ну и правильно: бубен и шаман -- одно целое. Смерть одного означает смерть и другого. Мастер и его инструмент.

   Медведь еще чуть сдвинулся и начал лакать кровь, вытекающую фонтанчиком из шеи "личного представителя скотского бога по Верхне-Угрянскому округу".

   Мгновения тишины, стоявшей над поляной закончились -- все закричали. А также -- побежали, завопили, засуетились. И вообще -- не сделали только одного -- исконно-посконного, в данный момент -- очень полезного. Не засунули себе бороды в рот для последующего вдумчивого пережёвывания.

   Один из волхвов кинулся ко мне. Отомстить? Наказать? Два ха-ха. Первый -- не бегай мимо медведя, когда он кушает. Второй -- не размахивай дрекольем своим. Опять же, рядом с медведем, когда их царско-зверское величество трапезничать изволят. Медведь видит плохо вообще, а этот... престарелый пережиток язычества -- особенно. Но на движение реагирует как датчик в Гохране.

   Шустряк отделался переломанным посохом. И полётом. В костёр. Правый "вигвам" наконец-то прогорел. И рухнул вместе с "посетителем". Вой завалившегося в кучу горящего дерева обожжённого волхва, столб взметнувшихся искр -- добавили общей картинке динамики и выразительности. Впрочем, добавка здесь уже не требовалась. Один из выскочивших из толпы зрителей "скалозубов" метнул в медведя короткое копье. Сулица. Убил бы, наверное. Они же тут охотники. Но стоявший рядом волхв в последний момент врезал "скалозубу" по рукам посохом. Потом по ногам, между ног, по затылку. Ну и правильно -- зверушка-то священная, олицетворение самого... Ну сам знаешь кого.