Читаем Parzival полностью

И правоту твою докажу!.."

...Но мой Гаван ответил строго:

"Сородичей у меня слишком много,

И, слава Богу, братья есть...152

Мне приказывает честь

Вступить в поединок самому,

Не отдавая никому

Законнейшего права

Познать позор иль славу!.."

...Ночь приближается... Густой

Земля окрашена темнотой...

Лишь кое-где огонь горел...

Свои доспехи осмотрел

Парцифаль, благородный воин:

Нет ли в шлеме где пробоин,

Кольчуга ли совсем цела,

Так, чтоб в бою не подвела,

Достаточно ли щит надежен?

Но нет! На щит и не похож он:

Весь продырявлен, весь пробит.

Такой от стрел не оградит,

А от копья – тем боле...

Пришлось ему поневоле

(Чтоб Грамофланца победить!)

Оруженосца разбудить:

"Ну, что глаза таращишь?!

Мне новый щит притащишь!..

И – понял? – оседлав коня,

Здесь до рассвета жди меня..."

...И рыцарь спать улегся,

Покуда не зажегся

Рассветным заревом восток...

Он сил почувствовал приток.

Пред ним лежали его доспехи,

И он не сомневался в своем успехе!..

...Но Грамофланца вспомнить надо...

Терзала, грызла его досада:

Как оказался он слепым?!

За что судьба так шутит с ним?!

Став жертвою самообмана,

Как смог принять он за Гавана

Сына могущественного Гамурета?

В чем тут причина?.. Но ответа

Он должного не находил...

...Вот по шатру он походил,

Затем, лишь только день зарделся,

Разрядился, разоделся

В наряд сверкающий, стальной

(Во имя девушки одной!)

И поспешил на место схватки,

Пылая, словно в лихорадке,

Весь жаждой боя распален...

Но не Гавана видит он,

А все того же – Парцифаля,

Чьи очи местность озирали...

Могуч и грозен, весь в броне,

Сидел он на своем коне -

Величественная фигура!..

(Герой из лагеря Артура,

Надевши панцирь свой и шлем,

Ушел, не встреченный никем...)

...Итак, не проронив ни слова,

Один копьем толкнул другого,

Но знайте: о надежный щит

Ударившись, копье трещит.

И вскоре щепки полетели...

Однако мира не хотели

Дерущиеся нипочем!..

Копье сломал – рази мечом! -

Гласит одна из древних истин...

Как Грамофланцу ненавистен

Наш друг, герой наш – Парцифаль!..

Но нам не Парцифаля жаль

(Пустяк: царапины, ушибы!)...

И с Грамофланцем не смогли бы

(Какой ни есть, а все ж – король)

Сейчас его оплакать боль.

Нам жаль, – скрывать от вас не стану,

Что исковеркало поляну

Со множеством цветов, цветков

Железо рыцарских подков!

Нам внятна боль иного рода:

Войной осквернена природа!

Что значат доблесть, долг, права,

Когда потоптана трава?!

...Меж тем Гаван спешит на битву.

Он Богу сотворил молитву,

Ему епископ мессу пел,

Чтоб он в сраженье преуспел,

Ему прекрасными платками,

Держа их дивными руками,

Махало столько знатных дам!..

(Жаль, правда, что я не был там...)

И вдруг донесся слух зловредный,

Что Парцифаль исчез бесследно.

Как так исчез? Не для того ж

(Гавана охватила дрожь),

Чтобы на милость свой гнев сменить

И всех враждующих примирить!..

Нет, подозренье это ложно!

Нет, это было б невозможно!

Скорей всего, он там опять

Решил за друга постоять!..

...Итак, под шум рукоплесканий,

Под звуки всхлипов и рыданий,

В доспехи яркие одет,

В сознании благих примет,

Летит Гаван на зов судьбы,

Туда, в кипение борьбы!..

...К поляне стягивались рати...

Артур, в сопровожденье знати,

За поединком наблюдал.

Сын Гамурета наседал,

А Грамофланц сопротивлялся,

Но ясно было: похвалялся

Он перед рыцарями зря,

Еще недавно говоря,

Что лишь с двумя, с тремя, не менее,

Достоин он вести сражение, -

А тут дерется он с одним

И справиться не в силах с ним.

(Один тот шестерых заменит!

Король его еще оценит...)

Где спесь, бахвальство, страсть? – Исчезли!..

...С коней своих герои слезли,

Чтобы, вступивши в пеший бой,

Закончить спор между собой.

Их лица зноем полыхали,

Мечами руки их махали,

Менялись, в воздухе звеня,

Во время взмаха лезвия...

Одно, однако, было ясно:

Сраженье продолжать напрасно,

К нему утрачен интерес,

Поскольку явен перевес...

Оружие решило спор!..

Но вот летят во весь опор

На поле битвы с двух сторон

Пять достославнейших персон

С непокрытыми главами.

Торжественными словами

Они сейчас объявят тут,

Что порешил высокий суд...

И вот Судейского Совета

Решенье: "Отпрыск Гамурета

Победу в битве одержал!"

Нет, Грамофланц не возражал.

Он Парцифалю сдался...

Так, стало быть, ни с чем остался

Сын Лота, наш Гаван, наш друг!..

И рыцарь произносит вдруг:

"Король! Вчера, как все видали,

Вы на ночь мне передышку дали

И, отличаясь истинным благородством,

Своим не воспользовались превосходством.

Сегодня я вам тем же самым отвечу,

На завтра перенеся нашу встречу,

Чтоб вы оправились от ран..."

Так сказал Грамофланцу Гаван...

Противник, согласившись с ним,

Тотчас отправился к своим...

И все вокруг оцепенело...

Но тут Артур вмешался в дело.

Парцифалю он сказал:

"Ты Грамофланца наказал,

Однако с помощью обмана:

Себя ты выдал за Гавана.

И – я скажу тебе в укор -

От нас ты ускользнул, как вор,

Сбежал! Иначе – не посетуй -

Битвы не было бы этой.

Но вышло так: ты – победитель,

Гавановой славы похититель.

Но пусть Гаван не обижается,

Час новой битвы приближается!.."

Гаван сказал: "Поверь, я рад,

Что названый мой брат

Победы доблестью добился.

Он честно и бесстрашно бился.

Что касается меня,

Дождаться завтрашнего дня

Только бы достало сил,

Чтоб я погиб или победил!.."

...И в лагерь кони их помчали,

Где дамы и девы их всех встречали...

Перейти на страницу:

Похожие книги

Пять поэм
Пять поэм

За последние тридцать лет жизни Низами создал пять больших поэм («Пятерица»), общим объемом около шестидесяти тысяч строк (тридцать тысяч бейтов). В настоящем издании поэмы представлены сокращенными поэтическими переводами с изложением содержания пропущенных глав, снабжены комментариями.«Сокровищница тайн» написана между 1173 и 1180 годом, «Хорсов и Ширин» закончена в 1181 году, «Лейли и Меджнун» — в 1188 году. Эти три поэмы относятся к периодам молодости и зрелости поэта. Жалобы на старость и болезни появляются в поэме «Семь красавиц», завершенной в 1197 году, когда Низами было около шестидесяти лет. В законченной около 1203 года «Искандер-наме» заметны следы торопливости, вызванной, надо думать, предчувствием близкой смерти.Создание такого «поэтического гиганта», как «Пятерица» — поэтический подвиг Низами.Перевод с фарси К. Липскерова, С. Ширвинского, П. Антокольского, В. Державина.Вступительная статья и примечания А. Бертельса.Иллюстрации: Султан Мухаммеда, Ага Мирека, Мирза Али, Мир Сеид Али, Мир Мусаввира и Музаффар Али.

Низами Гянджеви , Гянджеви Низами

Древневосточная литература / Мифы. Легенды. Эпос / Древние книги
Шицзин
Шицзин

«Книга песен и гимнов» («Шицзин») является древнейшим поэтическим памятником китайского народа, оказавшим огромное влияние на развитие китайской классической поэзии.Полный перевод «Книги песен» на русский язык публикуется впервые. Поэтический перевод «Книги песен» сделан советским китаеведом А. А. Штукиным, посвятившим работе над памятником многие годы. А. А. Штукин стремился дать читателям научно обоснованный, текстуально точный художественный перевод. Переводчик критически подошел к китайской комментаторской традиции, окружившей «Книгу песен» многочисленными наслоениями философско-этического характера, а также подверг критическому анализу работу европейских исследователей и переводчиков этого памятника.Вместе с тем по состоянию здоровья переводчику не удалось полностью учесть последние работы китайских литературоведов — исследователей «Книги песен». В ряде случев А. А. Штукин придерживается традиционного комментаторского понимания текста, в то время как китайские литературоведы дают новые толкования тех или иных мест памятника.Поэтическая редакция текста «Книги песен» сделана А. Е. Адалис. Послесловие написано доктором филологических наук.Н. Т. Федоренко. Комментарий составлен А. А. Штукиным. Редакция комментария сделана В. А. Кривцовым.

Поэзия / Древневосточная литература