Все ДБ-3 рассредоточили и замаскировали. Под фюзеляжем двадцати трех ДБ-3 появились торпеды, остальные самолеты оснащались бомбами и минами. Штурманы проложили на картах вероятные маршруты — на случай учений. Разорвавшие ночную тишину сирены никого н(удивили. По аэродрому, опережая летчиков, бежали i самолетам техники и мотористы. Все считали тревога учебной. Никого не ввергло в панику и сообщение о том что это война, что фашистская Германия напала на страну. Балтийцы были подготовлены к испытаниям.

Полк сразу включился в боевые действия. Бомбил скопление вражеских войск и его транспорты, высаживавшие десанты в Прибалтике. Не обходилось без потерь, Раненого воздушного стрелка из экипажа старшего лейтенанта Бориса Громова на руках опустили из самолета, Надо было заменять вышедшего из строя бойца.

— Может, новичка пошлем? — сказал Борзов комэску.

— Проверили, как он стреляет?

— Проверил, — кивнул лейтенант, — хорошо бьет из пулемета и бомбит точно.

— Сержанта Иванова ко мне! — приказал комэск дежурному.

Иванов буквально влетел в комнату.

— Раненого видели? — начал Плоткин. — Боевой вылет всегда опасен. Тем более надо быть собранным, внимательным, не. теряться, если атакуют вражеские истребители. Понятно?

— Так точно, понятно.

Плоткин улыбнулся, подошел к Иванову, положил руку на плечо:

— Николаем тебя зовут? Ты, Коля, когда фашистские истребители увидишь, не стреляй издалека, это только придаст врагу нахальства. Ты подпусти поближе и уж тогда… поточнее…

В полдень полк был в воздухе. Вместе со стрелком-радистом Кочетковым Иванов решительно отбивал атаки "мессершмиттов", а после бомбового удара по мотомехчастям вел меткий огонь по прислуге зенитных автоматов. Старший лейтенант Громов и штурман Владимир Орлов доложили: сержант вел себя как бывалый боец.

На другой день экипаж Громова атаковали одновременно несколько "Мессершмиттов-109". Одного из них сбил Кочетков. Иванов также стрелял метко. Хотя он и не уничтожил истребитель, но и не подпустил пару, пытавшуюся подойти с нижней полусферы. Нередко самолет возвращался с ранеными или погибшими стрелками-радистами и воздушными стрелками. Заменял их Коля Иванов. За звонкий голосок Борзов назвал его колокольчиком. Прижилось. А тут еще обнаружили в нем дар никогда не унывающего шутника и окончательно приняли в боевую семью. Наверное, в каждом полку, на каждом корабле есть свой Василий Теркин. Умел Коля расшевелить экипаж после самого тяжелого боя. Но главное — он храбро вел себя в самом бою — это отмечали многие летчики и штурманы, с которыми Иванов летал.

— Хорошего ты мне парня сосватал, — сказал как-то иомэск Борзову.

Так начинал войну будущий знаменитый штурман-торпедоносец.

Полк атаковывал войска врага в районе Мемеля (Клайпеда) и Кенигсберга, бомбил транспорты, высаживавшие десант в районе Либавы (Лиепая).

Под фюзеляжем ДБ-3 Плоткина, Борзова и их товарищей были торпеды. Эскадрилья Гречишникова поднималась с бомбами. Несмотря на ожесточенное сопротивление, балтийцы нанесли противнику большой урон и без потерь вернулись на базу.

— Ну, как враг — силен? — спросил Пересада.

— Можно бить, — ответил Борзов.

Третью Краснознаменную попеременно водили в бой Плоткин и Борзов. Не всегда удавалось добиться успеха. 25 июня Михаил Плоткин, Иван Борзов и другие летчики в районе Ханко и севернее полдня искали финский броненосец береговой обороны "Вайнямяйнен". Полет над шхерами на малых высотах под яростным огнем зениток ничего не дал. Противник искусно укрыл свой флагманский корабль. Броненосец не обнаружили. Многие опасности подстерегали балтийцев при минировании подходов к портам Финляндии. Постановка мин велась с малой высоты. Одна из мин при ударе о воду взорвалась, и в самолет Борзова вонзилось несколько осколков. В другой раз готовая к действию морская мина, способная подорвать броненосец, не отделилась от бомбардировщика. Борзов повел ДБ-3 домой. Нужна была лекальная посадка, чтобы не сорвалась мина, когда колеса коснутся полосы. Не может быть и речи о "козле", как называют летчики грубую посадку, когда колеса ударяются о землю и машина подпрыгивает и вновь бьет колесами о грунт. Тогда, не только самолет Борзова, многие машины будут сметены могучим взрывом.

— Сел, как надо, — Плоткин улыбнулся и протянул Борзову руку.

Летчики рвались в бой, а так как самолетов было меньше, чем летчиков, то часто возниками споры и каждый пилот доказывал, что именно он должен лететь.

Парторг отмечал высокий боевой настрой не только у тех, кто прошел финскую войну, но и у молодого пополнения. И сам он, хотя и был снят с летной работы, нередко уходил на боевые задания в качестве штурмана.

Один рабочий день войны