Читаем Пароль - Балтика полностью

Освоив бомбометание, Шаманов приступил к минным постановкам и проявил в них умение осмыслить обстановку, сделать так, чтобы противнику был нанесен наибольший урон. Тактическая зоркость Шаманова проявилась и в операции по связи с нашими подводными лодками. Прорвавшись через многочисленные минные поля и противолодочные заграждения, вышли в море восемь наших подводных лодок. Связь с ними внезапно прекратилась. По разведывательным данным, немцы замкнули сильное противолодочное ограждение на всей акватории от полуострова Ханко до Таллина. Понятно беспокойство командования Балтфлота. Два гвардейских экипажа — Шаманов и Лорин, Алексей Пятков и Евгений Шевченко получили приказ разведать морскую обстановку, восстановить связь с подводниками. Сменяя друг друга, экипажи Шаманова и Пяткова каждую ночь по пять часов "висели" над заданным районом. Прилетев после очередного полета, Шаманов доложил, что видел фашистские суда, и попросил подвесить бомбы. Так как задание давал штаб ВВС, командир передал просьбу летчика командующему. Генерал-лейтенант авиации М. И. Самохин заинтересовался предложением. Между М. И. Самохиным и Шамановым произошел по телефону такой разговор:

— Шаманов, а торпеду возьмете?

— Не знаю, взлечу ли? Никогда не брал.

— Попробуйте. Если увидите, что аэродрома не хватает, убирайте "ноги" и садитесь "на живот".

…Шаманов, Лорин, стрелок-радист Павел Михайлов заняли свои места в ДБ-ЗФ. До сих пор Шаманов никогда не взлетал с торпедой. Взревели моторы. Начался разбег. Красные огни границы аэродрома все ближе. Может быть, придется прервать взлет, подвергая опасности и экипаж и самолет. Бомбардировщик оторвался от земли.

…Приближался Толбухин маяк. На фоне потемневшего от времени огнеупорного кирпича отчетливо виднелась белая полоса, окольцовывавшая башню. Летчики знали, что полоса — в двадцати пяти метрах от поверхности залива, если ветер с моря не нагонит слишком много воды. Эту полосу по просьбе летчиков нанесли матросы, смотрители маяка.

Пролетая здесь несколько часов назад, экипаж уже проверял приборы. Но Шаманов не упустил возможности снова сверить высоту по приборам с истинной высотой. Так всегда поступал и Борзов.

Бомбардировщик пролетел рядом с башней, и консоли прочертили воздух на уровне белой полосы. Теперь — только выдержать высоту, не позволить самолету уйти вверх или, наоборот, приблизиться к волнам.

Для экипажа это сейчас так же важно, как для пехотинца — правильно установить прицел на винтовке.

Штурман Лорин успел все проверить за несколько мгновений, пока самолет пролетал маяк: все нормально.

…Второй час полета. Внизу сплошные плотные облака.

— Пробивать скоро? — спрашивает командир.

— Еще тридцать пять минут, — отвечает штурман.

Транспорт долго искать не пришлось. Вот он, как на ладони. На палубе аккуратными рядами — танки.

Торпеда сброшена. Положив самолет на крыло, Шаманов смотрел на след торпеды, приближающейся к судну. На палубе царило спокойствие, не раздалось ни выстрела: враг, очевидно, никак не ожидал атаки. Торпеда ударила в транспорт. Ее взрыв в кормовой части оказался безошибочным. И тут еще один взрыв: очевидно, взорвались емкости с бензином.

Транспорт уходил на дно. Связь с подводниками была восстановлена.

Так к Шаманову и его боевым друзьям пришла первая победа на море. Командующий, объявляя экипажу благодарность, особенно отметил инициативу летчиков.

С боями приходил опыт. Торпедные атаки для экипажа Шаманова стали будничными, как бомбометание и минирование.

У Шаманова и Лорина было особое отношение к самолетам, которые, казалось, уже отжили свой век. Даже когда полк получил новый самолетный парк, экипаж Шаманова не торопился расстаться со стареньким, клепанным и переклепанным ДБ-ЗФ.

Одно время полк испытывал острый недостаток горючего. Число самолето-вылетов резко сократилось. На земле оставались многие экипажи. Но Шаманов и Лорин были в воздухе: их вылеты отличались высокой эффективностью.

В партию Шаманова и Лорина принимали на фронтовом аэродроме. Принимали по боевой характеристике. Шаманов горячо рассказывал об отваге и мастерстве своего штурмана. О Шаманове тепло говорил командир полка.

Однажды группу балтийских летчиков, в числе которых был и Шаманов, направили на восток для получения новой боевой техники. Там он встретил летчика Э.Г. Гептнера, с которым когда-то летал на севере. Гептнер с обидой сказал:

— На фронт не берут, хотя писал несколько заявлений, говорят, здесь нужен…

Шаманов пообещал поговорить с начальством, но хлопоты не помогли…

На рассвете самолеты взяли курс на столицу и дальше — на Балтику. Никто не знал, что в хвосте самолета Шаманова, укрытый брезентом, сидит человек без документов. Возглавлял группу Пономаренко, впоследствии Герой Советского Союза. Летчик не робкого десятка, решительный, но и он растерялся, увидев на фронтовом аэродроме незнакомца в сером помятом пиджаке, покидающего самолет Шаманова.

У Шаманова потребовали объяснение в самой строгой форме. Как посмел? Кто поручится?