Газета "Красный Балтийский флот" 10 октября 1943 года широко рассказала о подвигах летчика. Вся вторая полоса посвящалась гвардейцам под рубрикой: "Транспорты врага топит экипаж Юрия Бунимовича". В газете — рассказ летчика, его биография. И еще статистика:

у фашистского флота после встречи с Бунимовичем — минус 40 000 тонн, 6 транспортов, огромный танкер, два боевых корабля — вот что достигнуто одним гвардейским экипажем летчиков-моряков.

Эту газету Юрий Бунимович держал в планшете, берег. Борзову сказал:

— Так расхвалили, товарищ командир, что боюсь подкачать…

Нет, не подкачал славный экипаж. Двадцать шестую годовщину Октября он встретил новой победой на море. А когда у одного необстрелянного экипажа дважды не получилось с торпедной атакой, Бунимович и Советский предложили поделиться опытом. Бунимович взял себе штурмана-новичка, Михаил Советский неудачливого летчика.

На исходе суток 13 января 1944 года в разных частях Балтики небо бороздили воздушные крейсеры. За штурвалом одного из них находился Юрий Бунимович. Еще когда вылетали, гвардейцы знали, что начинаются бои, цель которых — полный разгром фашистов под Ленинградом. Бунимович и молодой штурман выполнили задание, потопили транспорт. Горючее было на исходе, и тут выяснилось, что штурман потерял ориентировку, а когда восстановил ее с помощью летчика, прошло слишком много времени. Еще бы немного горючего, и Бунимович смог дать над аэродромом традиционную очередь из пулеметов, возвещавшую об одиннадцатой победе над морским противником. Но в баках — ни капли. И оба мотора, как обрезало. Самолет ударился в мачтовый лес…

Когда хоронили Бунимовича, Михаил Советский сказал:

— Друг мой, брат мой, Юра! Я буду драться за двоих, за себя и за тебя. До победы. Я знаю, победы над фашизмом ты хотел больше всего на свете.

Командующий флотом В. Ф. Трибуц прибыл для вручения Золотых Звезд. Конечно, он знал, что Юрий погиб. Однако начал вручение Золотых Звезд с имени замечательного летчика, как бы подчеркивая, что флот не забывает и никогда не забудет тех, кто отдал жизнь за Родину.

— Гвардии старший лейтенант Бунимович, — назвал адмирал.

— Погиб при возвращении с боевого задания, — ответил И. И. Борзов.

— Гвардии старший лейтенант Разгонин.

— Не вернулся с задания, — доложил командир полка.

— Гвардии старший лейтенант Советский. Из строя летчиков, которые заслужили Золотые Звезды и ордена, вышел Михаил Советский, штурман экипажа Бунимовича, и адмирал, вглядевшись в строгие черты его лица и в глаза, выражающие горе даже в эту радостную минуту, сказал вместо поздравительных слов совсем другие, но очень нужные слова:

— Я вас понимаю. Но надо жить, надо воевать.

— Служу Советскому Союзу! — ответил Советский и встал в строй.

Михаил Советский

Михаил Советский, как и Бунимович, начинал воевать на МБР-2, участвовал в финской войне, а в Отечественной — с первого дня. Осенью сорок второго года пришел стрелком-бомбардиром в третью Краснознаменную эскадрилью, которой командовал Борзов. Иван Иванович, зная боевые качества стрелка, решил сделать из него штурмана. После десяти боевых вылетов в качестве стрелка-бомбардира Борзов посадил Михаила "за парту", наставниками прикрепил к нему Михаила Лорина и Николая Иванова, для контроля сам слетал с Советским и представил командованию как потенциального штурмана. В дни прорыва блокады Ленинграда Советский уже прокладывал курс при бомбардировке вражеских укреплений. Талант Советского ярко проявился, когда командир объединил его в одном экипаже с Юрием Бунимовичем. Бунимович и Советский были подлинными мастерами бомбовых и торпедных атак. Сдружились они и любили друг друга, как братья. Сходной была их жизнь. Если Юра остался без отца в три года, то Миша вообще не помнил родителей. В три года постелью для Миши летом служили скамейки московского Сухаревского рынка, напротив института Склифосовского, а зимой — не успевшие остыть котлы, в которых варился асфальт на Трубной площади. Так было до 1922 года. Мише исполнилось пять лет. А может, и не пять, может, больше или меньше. Это определили позже. Мишу, как и других мальчишек, потерявших родителей в годы империалистической и гражданской, называли беспризорным. В стране царила разруха и голод. И несмотря на это, забота о детях была главным делом молодого Советского государства. Ф.Э. Дзержинский, отдавший все силы борьбе с контрреволюцией, получил задание Ленина — спасти скитавшихся по стране голодных, оборванных ребят.

…На рассвете наряды милиции окружили на Трубной площади котлы, в которых, прижавшись друг к другу, спали беспризорные. Старший наряда приказал:

— А ну, выходите все! Мальчишки затаили дыхание, молчали.