Читаем Парный танец (СИ) полностью

- Как ты? – невинно уточнил Гарри и вместо прощального поцелуя получил весомый подзатыльник.

Проводив Люциуса, он задумался, чем бы заняться. Дел оказалось предостаточно: давно не навещал Андромеду, две недели не разбирал письма, с Роном обещал повидаться. Н-да, совсем из жизни выпал. Ладно, сначала корреспонденция.

Узрев огромную кучу готовых к отправке писем, Элоиза чуть не заклевала его насмерть и сменила гнев на милость только после того, как он пообещал ей свидание с Гаспаром. И, как ни странно, оно состоялось: Люциус прислал очень короткое, но ёмкое письмо, в котором сообщал, что иногда тоже хотел бы быть сиротой без родственников. Гарри мысленно отметил, что он сообщил ему о причине отлучки, и повеселел. На следующий день он повёл Андромеду с Тедди в Эмералд-парк (буря восторга у всех троих), а вечером встретился в Лондоне с Роном.

- Гарри! – Рон сгрёб его в объятия, отчего в памяти последнего тут же всплыло слово «гризли».

- Боже, ты и впрямь стал ещё больше, или мне кажется? – проворчал он, с искренней радостью обнимая друга. Рон расхохотался.

- А ты чего хотел, нас на физподготовке гоняют и в хвост и в гриву! – сияющая улыбка Рона не оставляла сомнений в том, что он очень доволен таким положением дел. – Познакомься, кстати, – он пошарил у себя за спиной и выудил оттуда стройную блондинку. – Это Лесли.

«Очередная валькирия», – подумал Гарри, пожимая изящную, но крепкую ручку будущей аврорши. Валькириями Джинни именовала всех подружек Рона, и её можно было понять: боевитые девушки сменяли друг друга чуть ли не каждую неделю, и Гарри не вспомнил бы сейчас имя предыдущей роновой спутницы. И зачем он всегда их притаскивает? Не поболтаешь толком. С другой стороны, даже хорошо: вдвоём они неизбежно заговорили бы по душам, и кто знает, к чему бы это привело. Гарри засунул подальше мысль о том, как Рон может среагировать на известие о Люциусе, и решил просто получить удовольствие от общения со старым другом.

Жара по-прежнему стояла адская, совершенно не лондонская. А человечество – по крайней мере, та его часть, которая обучается в университетах – знает один способ борьбы с этой напастью.

Холодный лагер(1).

…Очнулся Гарри от того, что кто-то медленно, но верно выцарапывал ему мозг. Вернее, не кто-то, а что-то. Звук. Ужасный, убийственный, кошмарный… шелест газетных страниц. Он с трудом отлепил лицо от подушки и со скрипом (так ему показалось) повернул голову.

- Доброе утро, – поприветствовал его Люциус, выразительно посмотрев на часы. Гарри проследил за его взглядом. Полдень. А что вчера было?

- А что вчера было? – пробормотал он.

- Вероятно, ты встречался с друзьями, – кисло предположил Люциус.

- О, – в голове у Гарри запузырились воспоминания. – Точно.

Тут до него дошло, что он валяется на софе в гостиной, а рядом восседает Люциус и смотрит таким взглядом, что газета в его руках почти дымится.

- Ты извини, что я в таком виде, – предприняв героическое усилие, Гарри сел. – Мы вчера немножко перебрали.

- Ну, если это у тебя называется немножко… – голосом Люциуса можно было бриться – тому, кто не боится опасных лезвий.

- Э-э, – затуманенные извилины гарриного мозга неохотно зашевелились. – А ты уже закончил? В смысле, дела, родственники?

Похоже, часть извилин, которые отвечают за связную речь, вообще смыло к чертям. Люциус оценил.

- Родственников я закончил, да, – он с треском отбросил газету. – И подумал, что мы могли бы сегодня сходить куда-нибудь, но теперь вижу, что фатально ошибся.

- Ну, не так уж и фатально, – пробормотал Гарри. – Эй, подожди! Давай вечером поужинаем?

Люциус обернулся у самого камина и окинул Гарри таким взглядом, словно прикидывал, какую казнь назначить.

- Хорошо, – сказал он тоном, в котором ясно слышалось: «И только попробуй сделать что-нибудь не так». – Напишешь.

И с этим лаконичным напутствием отбыл. А Гарри пополз в ванную, задаваясь двумя вопросами: почему Люциус так разошёлся и что это за дрянь скрипит на зубах.

Ответ был один и тот же – помада самого мерзейшего густо-алого оттенка, размазанная по лицу и шее Гарри. Создавалось ощущение, что он вчера целовался с вампиром, и при этом непонятно, кто кого закусал. Пока Гарри ошарашенно разглядывал себя в зеркале, в голове проносились смутные картинки, в которых фигурировали встреченные вчера в недобрый час подружки Лесли. Опознав в нём Великого Героя (изрядно подвыпившего к тому же), девицы тут же кинулись в атаку. Особенно усердствовала одна из них. Гарри с отвращением припомнил, как на его бедро интимно легла лапка с маникюром цвета несвежей крови – того же оттенка, что красовался сейчас на его лице и горле. Вот зараза. Он помнил, как отбрил её (вежливо первые три раза, невежливо – остальные пять), а девица, видимо, решила отомстить: украсила его пиявочными засосами и вымазала заодно в помаде. Нет, ну какие дуры бывают, думал Гарри, пытаясь соскрести с лица народную любовь. Хорошо хоть, что ночевал один. Но всё равно на месте Люциуса он бы тоже, пожалуй…

О. Люциус.