Читаем Панк-Рок: устная история полностью

Панк-рок, каким мы его знаем, являлся кульминацией всего, что было в поп-музыке до этого, от эклектической грязи хард-рока, дикого одиночества Stooges, массмедиа ебли Элвиса, чистой революции, обещанной хиппи, острых строк модов и глумливых бунтарских черт рокеров, до громыхающего поп-блицкрига глэм-рока и даже экспериментальности прог- и арт-рока семидесятых. Панк не просто появился из любви к Зигги Стардасту. Он пришел отовсюду: от Beatles до глэма, от Игги до Sweet, от паб-рока до Captain Beefheart. Панк потянул за все эти веревочки разом и когда они, наконец, соединились в Англии, в 1977 году, он рванул прямо к сердцу истеблишмента. Интервью в этой книге демонстрируют насколько разным было происхождение ключевых фигур панка.

Для модников это продлилось несколько месяцев, однако пока они втискивали свои жирные модные задницы в изношенные (честно говоря, дурацкие) одежды «новых романтиков», панк ушел в подполье и снова вышел второй волной, и множество других стилей, вдохновленных панком, от готов до психобилли, от анархо-панков до 2 Tone и многих других – целая куча витальных музыкальных жанров вместе с панк-роком, стали ключевыми влияниями на всю лучшую музыку нашего времени и мерой, по которой она меряется.

МАССМЕДИА F.U.C.K. ЭЛВИСА

Ранний рок-н-ролл и рождение современной песни протеста

Пенни Рембо (Crass: ударные и идеология):

До Элвиса я слушал Билла Хейли, но он меня не вставлял настолько сильно, насколько рок-н-ролл вставил меня позднее. «Rock Around the Clock» и «See You Later Alligator» были похожи на музыку из танцзалов. Это меня не торкало физически, это было музыкой для мозгов – если, конечно, у ребенка лет двенадцати-тринадцати имелись мозги! Помню, как гнал на велике домой с пластинкой Билла Хейли «Oh When The Saints». Мой брат остановил меня у пруда и очень разозлился. Он был фанатом джаза. У нас была серьезная ссора насчет того, что я оскверняю хорошую музыку.

Я пошел и купил себе Элвиса, как только вышла его пластинка. Как ни странно, все Теды больше любили Билла Хейли, чем Элвиса. Элвис сделал рок-н-ролл сексуальным, и тогда я впервые почувствовал свою сексуальность.

Также я слушал английский джаз и кое-что из американской музыки, например, Джерри Маллигана, очень клевая, заводная такая. Кое-что из английской музыки тоже было классное, например, Хамфри Латтлтон. У Хамфри был саксофон, и это считалось очень странным, и все джазовые традиционалисты списали его со счетов.

Хью Корнуэлл (The Stranglers: лидер вокалист, гитара):

Первая любимая музыка? Думаю, это, наверное, был Клифф Ричард[1]. Это был период открытий, и эти артисты появлялись из ниоткуда. Там были и англичане, но они не повлияли на меня так, как Everly Brothers или Бадди Холли в те же времена. В общем, пока не появился Клифф с его ранними хитами, не думаю, что что-то было сравнимо с американской музыкой.

Я уже открыл для себя Чака Берри. Я подыгрывал его песням. Я обнаружил Чака через брата, у которого также была большая коллекция джаза. Он любил джаз и, уходя гулять, предупреждал меня, чтобы я не трогал его диски, однако я все равно в них рылся! Я обнаружил Арта Блейки, Моуза Эллисона – мне очень повезло, что у меня были такие родственники, которые слушали ту же самую музыку, которая нравилась мне с раннего детства.

Лемми (Mot"orhead: бас-гитара и вокал):

Я увидел Литтл Ричарда в ливерпульском клубе Cavern в начале пятидесятых. Это было потрясающе. В то время я жил в Энглси, так что можете представить, насколько это мне снесло крышу. Очень скоро я стал немножко Тедом.

Пенни Рембо: