Читаем Панк-Рок: устная история полностью

В Торкуэе был магазин пластинок, где вы могли купить такую музыку. Живя в Байдфорде, Девон, я пользовалась почтовой рассылкой Virgin, это было очень здорово – тебе могли прислать что-нибудь еще до официального релиза. И еще они часто присылали не те пластинки или больше одной копии. Я получила три копии альбома Pink Floyd Ummagumma! Я заказала альбом Can Monster Magnet, но вместо этого я получила саундтрек к фильму «Полуночный ковбой»! Было так здорово получать эти посылки. Нас было четыре-пять человек, которые этим занимались. Но у нас не было ни одного шанса на то, чтобы увидеть любую из этих групп. Я впервые увидела Dolls лишь в прошлом году на фестивале в Рединге!

Уилко Джонсон (Dr. Feelgood, Ian Dury and the Blockheads: гитара):

Я мало что понимал в музыке. Наверное, Rolling Stones, когда они появились, а потом, когда мне исполнилось шестнадцать, я увидел Beatles. Любовь к Rolling Stones заставила меня заинтересоваться американским ритм-энд-блюзом, и так я стал увлекаться музыкой. Я представлял себя с гитарой. Я имею в виду шестидесятые, r'n'b, лейблы Stax и Chess – чикагских блюзовых людей. Я никогда не пытался играть блюз. Но все играли в группах, и всегда приходилось играть те же самые ритм-энд-блюзовые вещи.

Я играл в школьной группе в середине шестидесятых, и когда я поступил в университет в 1967-м, я забрал свою гитару с собой. Однако я так и не смог найти себе группу, поэтому оставил ее дома под кроватью. Я не думал о том, чтобы начать играть снова.

Сьюзи Сью (Siouxie and the Banshees, the Creatures: вокал):

Для меня более важным была слабость к визуальным образам, чем фильмы с Дорис Дэй. Именно так. Моя мама таскала меня на фильмы с Дорис Дэй и Элвисом, и я воспринимала их такими, какими они были, но Злая Королева из «Белоснежки», когда она появляется в шторм как ведьма, была намного ближе к тому, что мне нравилось. В то же самое время я любила Басби Беркли и «42-ю улицу»[10].

Мне нравится играть на контрасте; баланс и серость меня никогда не привлекали. Так что я понимаю, почему меня привлекают определенные стили 1920-х, например, или ранний оп-арт Бриджет Райли.[11]

Думаю, это пригороды вызывали такую сильную ненависть. И мне кажется, что притягательность Лондона также присутствовала. Помню, как моя сестра отвела меня в магазин Biba на Кенсингтон-Хай-стрит; я купила пальто и ходила туда сама впоследствии. Но еще пригороды были показателем того, насколько ты не вписывался. Там, где мы жили, все было очень прилично, соседи и все такое, и наш дом выглядел не похожим на остальные. Начнем с того, что он не был из красного кирпича – он был отштукатурен белым, с плоской крышей и деревьями вокруг. У всех соседей были садики с патио и аккуратно постриженными газонами, а у нас были такие массивные буковые деревья перед домом и нереальная живая изгородь. Наш дом вообще видно не было! Другие дома словно приглашали тебя заглянуть в окна через миленькие тюлевые занавесочки – парад жизни во всей ее нормальности. Что, возможно, вовсе и не было так за закрытыми дверями, но так вот это воспринималось. Думаю, это потому что мы были такой семьей, и определенно чувствовалось, что мы не являемся частью сообщества. Я очень хорошо понимала, что мы другие. Я точно могу сказать, что наш ранний материал, по крайней мере, два первых альбома, были о пригородах – о том, где я выросла и связанных с этим обстоятельствах.

Конечно, музыка была очень важной вещью, которая делала все терпимым. Пока играла музыка, ты забывал о различиях и проблемах. Она была причиной счастья в семье, смеха и веселья. Моей первой любимой пластинкой стала «Johnny Remember Me» Джона Лейтона, которая, как я потом узнала, была спродюсирована Джо Миком, который сам по себе был тот еще персонаж.[12] Такие потрясающие, призрачные бэк-вокалы, замечательная мелодия, и в общем, песня о мертвой подруге. Я была одержима ею. Мне было три-четыре года, когда она вышла в 1961-м, и я просила кого-нибудь включить проигрыватель и поставить ее для меня.