Курёхин рассказывал о своем «интересе» к таинственными процессами в биологии, о которых рассказал ему его друг студент-биолог. Он использовал плохо понятные всем, загадочные термины «оогонии» или «сперматогонии». Все почему-то смеялись. Курёхина было трудно чем-либо удивить. Он не пил много алкоголя, в отличие от остальных. Его талант был хорошо известен всем. Джазовый музыкант Чиккорея специально приехал в СССР и искал встречи с Курёхиным, чем последний совсем не был удивлён.

Рок-опера

Тем временем безумный панк-рок-оперный сюжет продолжал развиваться. После того, как “ленины “достигали пятидесяти трех летнего возраста, их убивали и укладывали в саркофаг. Каждый год клон за клоном один за другим «ленины» росли. Потом им делали летальную инъекцию, чтобы превратить их в знакомый каждому ребенку в СССР кадавр. Вдруг «наверху» поняли, что, оказывается, произвели слишком много «Лениных» — по привычке перевыполнили план.

Вначале загниваюший труп вождя революции меняли в мавзолее ежемесячно, потом каждую неделю и, наконец, ежедневно. Старые тела перерабатывали в начинку для пирогов и отправляли в “Общепит“. Пироги эти продавались в общественных столовых и киосках, съедались и становились частью советских граждан. Сами «Ленины» не знали своей судьбы. Это была государственная тайна. Им также промыли мозги, что все они должны выполнить очень важную миссию в течение своей короткой одинокой жизни, а какую именно было неизвестно.

Поскольку продовольствие в СССР также было дефицитным, аппетитные пироги были очень желанным деликатесом.

По телевизору вещалось, что у нас было достаточно еды. Кроме того, это выглядело так, как будто у нас была одежда, туалетная бумага и так далее. На самом деле всё было «дефицитом», кроме «Лениных».

Тогда мне было интересно, как это логически возможно, что все «5-летние планы» были успешно выполнены и перевыполнены за 4 года, а иногда даже и за три, но жизни это не улучшало. В магазинах не было ни хрена. У нас был постоянный дефицит колготок, докторской колбасы, ветчины, бюстгалтеров и зимних тёплых сапог. Даже валенки стали огромным дефицитом. Дешёвые, невероятно тёплые и лёгкие, они были очень популярны. Галоши к ним можно было купить без проблем. Наша соседка, выпучив свои бессмысленные глаза, прибежала к моей маме, повторяя снова и снова «Валенки! Валенки! Дают максимум две пары в руки». Где, черт возьми, были валенки и почему их не хватало? Никто не мог ответить на этот вопрос. Часто я жила летом в деревне и знала, что в овцах недостатка не было. Зато «Лениных» было больше, чем достаточно.

Рок-опера продолжалась. Молодой и любопытный панк-рокер по кличке Перун (названный в честь реального человека, советского «гуру-алкоголика»), со своей красивой невестой по кличке Клава, в круглых фиолетовых очках, с длинными светлыми волосами, в яркой длинной юбке, которая тоже была реальным персонажем с московских улиц 1973 года, должны были выступать в ГосЛенПроме на концерте для «Лениных», которых было навалом и которых надо было развлекать, чтобы они, не дай бог, не сделали революции. Многие в Москве знали реальных Перуна и Клаву, которые ежедневно зависали у ликеро-водочного магазина «Русские вина» на улице Горького (ныне Тверская). Клаву можно было также увидеть в длинной цветастой юбке с разводами, в бусах до колен у станции метро «Пушкинская», или на «квадрате», небольшом городском сквере напротив здания Моссовета. Но сегодня был другой день. Можно сказать — исторический. Перун и Клава оказались на сцене Гос-Лен-Прома. Их роли играли московские музыканты. Володя Козлов был Перун, а Марина Суворова была Клавой. Музыкальное сопровождение — банда под назаванием «Электрические молокососы». Пьяный полуголый Поподько тоже явился на концерт. Он попытался влезть на сцену, но его остановили, накинув на него сети из шёлковых верёвок, пытались его связать, он брыкался и орал как грозный Посейдон, что ни у кого нет никахих полномочий. Наконец, его крепко связали и отвезли с сиреной в больницу имени Ганнушкина.