— Конечно, — с готовностью подтвердил АНК. — В мифах — всегда правда! Вот только какая? Жизнь творит историю, история создает миф, а миф создает жизнь!

— Так говорил наш дед! — и произнес еще что-то по-ирландски.

— Я не понимаю, — сказал Рохан. — Говори по-английски, у тебя неплохо получается! Хотя… неудивительно.

—Я из Древних! — сказал АНК. — Значит, могу говорить с каждым живым существом на его языке. Если пожелаю. Но в моей памяти — жизнь моего отца и, отчасти, моего деда, Рохана Дейна! Так что иногда моими устами говорит твой дядя, Сэллери! Это забавно, правда?

Рохан пожал плечами.

— В тебе мало веселья! — констатировал сияющий юноша. — Тебе не нравится это место, брат?

Рохан огляделся. До сих пор он обращал мало внимания на то, где оказался. И сейчас не нашел в этом месте ничего примечательного. Нечто вроде половинки от куриного яйца с песчаным полом и гладкими, даже глянцевыми стенами. Единственной «достопримечательностью» здесь был, безусловно, АНК.

— Идеальные формы, — произнес сияющий юноша. — Но если это тебя не радует, я могу… — Он поднес к губам свою бамбуковую свирель.

И призрачный купол озарился красками полярного сияния.

Зрелище было потрясающее. Будто над ними разверзся небесный свод.

Рохан задохнулся от восторга… Но лишь на несколько секунд. Потом им овладело беспокойство. Он вспомнил о Фло.

Неизвестно, читал ли его всемогущий брат мысли, но эмпатом он, безусловно, был. Сияние тут же погасло.

—Я-с тобой, Рохан! — произнес АНК, голосом вливая в него часть собственной уверенности. — Говори — я пойму!

— Моя девушка, — проговорил Рохан. — Ее похитили несколько дней назад… Я думаю, она здесь, на острове…

— Только-то? — улыбнулся АНК. — Я дам тебе другую!

— Нет! — Рохан решительно качнул головой. — Понимаю! — кивнул юноша. — В моем мире есть немного и от вашего! Да, здесь на острове есть девушка! Только одна. Появилась два дня назад. Я приведу ее к тебе!

— Но, — забеспокоился Рохан, — там, наверху, полно солдат! Тебя могут убить!

— Меня? Дети Дыма? — АНК расхохотался. — Я терплю их, потому что Древним… Потому что Древние любят иногда развлечься с Детьми Дыма. Но пожелай я — и через час ни одного из них не останется на моем острове!

— Ты не знаешь, каков теперь оружие! — предупредил Рохан. — Время стрел и копий давно миновало!

АНК смеялся так долго, что Рохан начал беспокоиться.

— Ты безмерно веселишь меня! — сказал он наконец. — Разве я не сказал тебе, что память моего отца — во мне? А твой дядя Сэллери воевал, и воевал не копьем и мечом! Хотя мечом он тоже владел неплохо! Я покажу тебе его меч. Потом, Рохан! — Голос АНКА снова стал бархатным. — Я приведу тебе твою девушку! Поверь!

Рохан поверил. Но эти властные обертона напомнили ему кое о чем и дали новый повод для беспокойства.

— Я поеду с тобой! — решительно сказал он.

— Не ревнуй! — АНК безошибочно угадал его мысли. — Дети Дыма не интересуют меня! Я соединяюсь только с Древними! Не ревнуй! Ревность присуща только Госпоже!

— Моя ревность оскорбляет ее? — спросил Рохан.

— Твоя ревность лишает тебя радости! Но я излечу тебя, брат! — АНК поднялся.

— Погоди! — воскликнул Рохан. — Куда ты?

— У тебя еще будет время для вопросов! Очень много времени, куда больше, чем ты можешь предположить! Но сейчас я должен позаботиться об этом!

Сейчас сюда придет Ласкающий Ветер. Она принесет тебе поесть и будет нежна с тобой!

— Но постой… — Рохан вскочил на ноги. — Ты…

— Сядь!

Это был приказ. Ноги Рохана подогнулись, и он опустился на песок. А его могущественный брат повернулся и вошел в черное отверстие подземного коридора.

Сияющий ореол погас. Рохана опять окружила темнота.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Бейсн сидел на складном стуле в тени, отбрасываемой выступающим краем кровли казармы. Отсюда он мог видеть часть плаца и ворота базы. Ворота по его распоряжению были заперты, а караул при них — удвоен. Стволы спаренных пулеметов на сторожевых вышках контролировали очищенную от растительности полосу, окружавшую базу. Пулеметы управлялись из КЦ, и Бейсн с Трудом поборол искушение продублировать каждую пару живым стрелком. Он не сделал этого лишь потому, что не хотел демонстрировать свое недоверие Веерховену и его технике.

На земле, у ног полковника, лежала карта острова. Это была увеличенная фотография Козьего Танца, сделанная с вертолета и лично полковником доработанная. Весь остров был разбит на десять зон, по числу групп прочесывания. Полковник только что закончил инструктаж, и девять командиров групп — три сержанта и шесть капралов — ждали, переминаясь с ноги на ногу, когда Бейсн их отпустит. Тень от крыши не доходила до них, и беспощадное экваториальное солнце обрушивало им на головы потоки жидкого огня. Впрочем, солдатам было не привыкать.