Читаем Паника полностью

Зулу-следопыт был очень ценен. Почти так же, как Бичим. Уму непостижимо, куда он мог деться! Если М'Батт убит…

— Уверен, сэр, это она! Это ее следы!

— Думаю, мы недостаточно знаем фауну острова! — ответил Бейсн. — Можете заняться зоологией, когда закончите с основными работами!

«Он издевается!» — подумал Рихард.

Но полковник не издевался. Просто в его военном опыте не было места для валькирий с копытами.

— А дверь? — напомнил Веерховен.

— Дверь? — До их разговора Бейсн еще не заглядывал в домик лейтенанта. — Если вы, лейтенант, готовы показать мне запись…

— Камеры… — Веерховен смутился. — Камеры, по неизвестным причинам они вышли из строя, когда… когда существо проникло в помещение!

Лейтенант не пожелал признаться, что не захотел следить за собственной спальней.

— Существо… По неизвестным причинам… — Бейсн хмыкнул. — Лейтенант! Послушайте меня! — В голосе полковника появился металл. Теперь он был достаточно сосредоточен. — На территории острова трое вооруженных и очень опасных диверсантов. И они беспокоят меня куда больше ваших ночных кошмаров! Потому я собираюсь сегодня же прочесать Козий Танец снизу доверху. Если вместо троих вооруженных мужчин я обнаружу прекрасную нимфу, которая пристает к моим солдатам, вы услышите мои извинения! Можете идти, лейтенант!

Со времени разговора Харви Бейсна с Рихардом Веерховеном прошло два часа. И у полковника было достаточно времени, чтобы подумать. И чем больше он думал, тем яснее проступал неизвестный фактор. Бейсн не знал, в чем или в ком выражен этот фактор. Но он — был. Все данные говорили об этом. Раз так, логический ум полковника уже не мог отвергнуть ни одну гипотезу. Даже самую абсурдную. Харви Бейсн был очень обеспокоен. И он был бы обеспокоен еще больше, если бы мог догадаться о сипах, с какими должен был столкнуться.

Когда Рохан пришел в себя, у него возникло ощущение, что он несколько часов поджаривался на солнце. Кожа горела, мысли путались, в горле пересохло. Однако солнцем здесь и не пахло.

Чьи-то руки ласково коснулись его лица. Но и это нежное прикосновение было неприятно. Из-за саднящей ножи.

— Пить, — прохрипел он.

Негромкое шуршание, слабое движение воздуха. Тот или та, находившаяся рядом с ним, ушла.

Рохан прислушался. Звуков вокруг было довольно: постукивание, шорохи, чьи-то чуть слышные голоса, всплески, похрустывание… Очень много звуков — и ни одного, подсказывающего, где он. И как Рохан здесь очутился. Последнее, что он помнил, это Джибс, взмахом ножа отсекающий верхушку кокосового ореха. Привкус этого ореха до сих пор был у него во рту, хотя доминировал все-таки вкус смешанного с песком кошачьего дерьма. Может быть, ему снова дали по голове? Это было бы несправедливо — получить по голове, уцелев во время предыдущего кошмара. Скверные воспоминания всегда сохраняются лучше хороших. Рохану не нужно было напрягаться, чтобы грохот выстрелов и вспышки разрывов ожили в его памяти. И отчаянный бег «не— знаю-куда» через ночной лес… Как же он здесь очутился? Его похитили? Судя по самочувствию — очень возможно! И где тогда Джибс с Тарарафе? Если они на свободе — у Рохана есть шанс!

Крик. Он слышал чей-то крик, когда пришел в себя! Или — показалось?

Молодой человек пошарил вокруг и убедился, что лежит на жалкой соломенной подстилке, кое-как прикрывающей каменный пол. Какой-то каземат? Тюрьма?

Рохан сел. К его удивлению, тело вполне повиновалось. Хотя кожа по-прежнему горела. Может быть, стоит встать и прогуляться?

Рохан не успел осуществить свое намерение. Рядом раздались шаги — цоканье каблучков по каменному полу, — и, когда шаги смолкли совсем рядом с ним, в руке Рохана оказался гладкий цилиндр толщиной с руку. Он ощупал его поверхность: похоже на бамбуковый ствол. И тут ноздрей его достиг восхитительный свежий запах ключевой воды.

Рохан пил долго. Судя по весу, в стволе содержалось не меньше трех пинт жидкости. Рохан выпил все, И ему сразу стало легче. В голове прояснилось.

— Хорошо?

Значит, это женщина! Черт возьми, чудесный голосок!

— Значительно лучше! — поблагодарил молодой человек. — Где я?

Вместо ответа женщина взяла его руку и положила на что-то горячее и упругое. Рехану достаточно было слегка сжать пальцы, чтобы убедиться в правильности первого ощущения. Совсем неплохого ощущения! И тут Рохан сообразил, что на нем нет никакой одежды. Даже плавок, в которых он выбрался на остров.

Женщина засмеялась, и смех этот заставил Рохана задрожать. Чудесный смех! Волнующий! Возбуждающий! Многообещающий! Он был как наркотик! И Рохан был чертовски взволнован! От этого восхитительного бархатного смеха все мысли, кроме одной, исчезли из его головы.

— Оставь его!

Еще один женский голос. Такой же очаровательный, но на пол-октавы ниже.

Рохан был слегка разочарован, когда ладошка, прижимающая его руку к восхитительной на ощупь груди, исчезла. И грудь — тоже. Хотя женщина по-прежнему была рядом: Рохан чувствовал ее тепло.