Читаем Пандемия полностью

Пандемия

Потом весь этот балаган плавно перешёл в политическое русло. Начались обсуждения нового и старого мера, директоров крупных компаний и коммунальных служб, дамы, прокатились по всем кого только смогли вспомнить. Наблюдая за этими разговорами, я вдруг поняла причину мужского устойчивого мнения о своеобразной недалекости, присущей нашему полу. Да как они вообще нас терпят, таких «Третейских судей» да «Дипломированных политологов», как они вообще бедолаги с нами живут? Как им на нас хватает нервов? Мы выносим мозги разными глупостями, параллельно жалуясь на то, что они нас не понимают, а потом ноем что муж – скотина, ушёл к другой. Но мы этого не видим, не замечаем ни своих слов, ни своих поступков, но других готовы сожрать живьем за то, что что-то не так… а как это «так»? Кто сказал, что должно быть «так», а не «иначе»? Почему апельсин – оранжевый? Может он морковно-жёлтый! Кто это придумал? У каждого ведь своя правда, и каждый считает, что именно его – истинно верная. Все зависит от исходной точки, ракурса взгляда.

Может быть и Даша не виновата в смерти моего брата, а вся цепочка это череда случайных событий именуемых судьбой. И я могла бы простить её, но простить себя, куда сложнее, а отпустить воспоминания – невозможно.

К моему счастью темненькая с бабулей засобирались и вскоре уехали. Зависла долгожданная, но не совсем уютная тишина. Я не знала о чем говорить, но видимо она тоже этого не знала. Все разрешилось само собой. Дверь открылась и за мной явился мой ангелок и скрасил мое одиночество среди множества лиц.

Светловолосая девушка оказалась довольно милым созданием по имени Ирина. Все наши последующие разговоры были о детях, их воспитании и домашних делах. Может быть такой должна быть настоящая женщина, ухоженная с кучей наготовленной еды в холодильнике, идеальным порядком в доме и отмуштрованными детьми, которые от одного лишь взгляда матери встают стрункой – словно солдатики. Далекая от всего мира, ведь мир её заключается лишь в её доме, где она и очаг и опора. Не это ли идеал маленького семейного счастья?

Вернувшись домой, проверяя почту, натолкнувшись на пост в соц. сетях о последних сплетнях услышанных сегодня, я поймала себя на мысли о том как же много таких как эта темненькая девушка, имени которой я так и не удосужилась узнать, таких сотни, даже в нашем маленьком городке, а таких как Ирина – единицы. Как же парадоксален мир в котором мы живем, многолик, лжив и лицемерен. Как же не просто за этим множеством масок увидеть истинное лицо, истинные мысли и желания.

***

– Ну, здравствуй, сестренка, – раздался любимый голос, лишь стоило закрыть глаза.

– Ты снова мне снишься! – Я не могла сдержать ни улыбки, ни слез.

– Я хочу тебя кое с кем познакомить, пойдем.

Он нежно взял меня за руку, но его руки уже не были такими холодными как в ту ноябрьскую ночь. Мы зашли в комнату, полную теплого яркого света концов которой не было видно. Он подвел меня к кроватке, тихонечко отодвинул белую тюль свисающую с бондажа и показал мне моего маленького Сережу, это был он. Я узнала его сразу. Его принесли мне в большой картонной коробке за час до приезда мужа, я хотела увидеть его маленькое тело, но мне не давала, а потом у меня не было сил посмотреть на него. Обняв я качала его на руках, и мне казалась что коробка такая же теплая, как и Сашины руки тогда в ту ночь… В ней был мой сын, мой маленький Сережа, которому не суждено было увидеть свет, так распорядилась судьба. А теперь он сладко спал в этой маленькой кроватке, под белым бандажом, таким же белым как и маленькая марличка в которую аккуратно его завернул врач принимавший преждевременные роды. Я потянулась к нему, но брат одернул мою руку.

– Еще не время, – сказал он нежно, – не торопись и не буди его. Ему тут хорошо.

Он казался подросшим, больше похожим на доношенного младенца, с личиком ангелочка, маленькими розовыми пальчиками и светлыми редкими волосами. Его маленький носик сладко сопел – он дышал. Какое счастье видеть, как дышит твой ребенок… Слезы катились градом, я чувствовала их сквозь сон, но не могла оторвать от него глаз.

– Нам пора, – всматриваясь куда-то вдаль, вдруг беспокойно прошептал Саша, – тебе нельзя тут больше оставаться.

– Но я не хочу уходить…

Я молила его, но он как всегда был непоколебим, словно гора стоял на своем, и ничто не могло сдвинуть его с места. Я кричала в голос, сопротивлялась, но он вытолкал меня из моего же сна.

– Но я хочу остаться с вами… – закричала я вскочив с кровати.

Осознание того что я чуть не умерла в эту ночь пришло позже. Он не захотел забирать меня. Он снова меня спас. Видимо мое время еще не пришло, пока не пришло.

Как трудно хоронить своих детей. Эта боль, в разы сильнее физической. Это раны, которые не способно излечить даже время. Это то, что с трудом можно пережить, но забыть – не возможно. И мне стало так жаль, эту горе мать, которую теперь ненавидел и осуждал весь наш маленький городок.