Он посмотрел на часы: одиннадцатый час. Он снова побежал, насквозь мокрый от дождя и пота. Добежал до улицы Мольера, промчался быстро, как мог, по левому тротуару. Его пульс зашкалило, когда он нашел спортивную сумку, лежавшую в подворотне в нише. Она была пуста.

Николя огляделся: ничего, только дома.

– Где же ты, черт тебя подери?

Он стал останавливать редких прохожих, не убоявшихся стихии, спрашивал, не видели ли они людей в маскарадных костюмах, и тут заметил пару, переходившую улицу метрах в двадцати, на углу. Он был одет пещерным человеком, с палицей на плече. Она – феей. Оба пытались как могли защититься от дождя под двумя большими зонтами. Николя кинулся к ним, размахивая полицейской карточкой:

– Мне надо знать, куда вы идете.

– На улицу Риволи. В «Спираль». Там костюмированный бал.

– В котором часу?

– По идее, начался час назад, мы опаздываем, и…

Николя не дослушал, пересек улицу, не глядя, и помчался, на бегу набирая номер Леваллуа. Он был в двух минутах от «Спирали». Места, где людей – как сельдей в бочке.

Это был один из крупнейших ночных клубов Парижа.

112

На улице стояла очередь. Странные создания, супермены, колдуны, ведьмы. Пестрая праздничная вереница. Над ними, в длинном крытом холле, который вел к входной двери, бежала светящаяся надпись: «2 декабря самый большой костюмированный бал года в „Спирали“!»

Николя и Жак прошли мимо очереди, разглядывая каждого стоящего, – не обошлось без протестов. Они прикинули, что Мюрье должен быть на месте уже с четверть часа.

Они показали свои карточки на фейс-контроле:

– Криминальная полиция, набережная Орфевр, тридцать шесть. Человек в венецианской маске с птичьим клювом, в черном платье – видели такого?

– Он вошел пять минут назад.

Николя и Жак переглянулись.

– С этой минуты никого больше не впускайте и не выпускайте, закройте двери.

Вышибала загородил дверь своей внушительной фигурой. Он посмотрел на карточку Николя и вернул ее ему:

– Это все прекрасно, но сегодня у нас вечеринка года. У вас есть официальные бумаги?

Капитан полиции не мог устоять на месте. Этим типам к полиции не привыкать, без судебного поручения они не шевельнут и пальцем. У Николя не было времени ни спорить, ни ждать подкрепления. Он прорвался внутрь, и Жак последовал за ним. Они пробежали мимо кассы в длинный коридор, освещенный черным светом. Сквозь стены уже звучали басы.

– Я поищу внутри! Останься здесь на всякий случай! Сообщи Ламордье, что мы на месте! И спроси его, куда запропастилось подкрепление!

Леваллуа кивнул и схватил Николя за плечо, когда тот уже убегал:

– Постой!

Он приподнял шляпу парня, одетого как Братья Блюз, и снял с него очки.

– Сними куртку и надень хотя бы это, если не хочешь бросаться в глаза, как нос на лице. И звони, если его увидишь.

Николя бросился на арену. В лицо повеяло жаром. Большой центральный танцпол, бары, кресла брали с боем. Яркие краски, свет, цветные прожектора плясали на потолке, отбрасывая лучи во все стороны. Маски сновали туда-сюда, выходили из темных ниш, возбужденные музыкой, приникали друг к другу. Они были повсюду.

Николя поднял глаза и увидел большие вентиляторы, встроенные в стены за публикой, опиравшейся на парапет вокруг огромного круглого танцпола. Грандиозная спираль вздымалась ввысь метров на десять. При такой плотной толпе и планировке клуба нетрудно было представить, что могут здесь натворить блохи.

Капитан полиции добрался до небольшого возвышения и всмотрелся в зал, сдвинув очки на нос. Потом стал расхаживать, лавировать между креслами, вдоль барных стоек, по коридорам. Вдруг взгляд его остановился на человеке, неподвижно стоявшем, опираясь на бетонный столбик, в стороне от танцпола, с другой стороны. Профиль с птичьим клювом вырисовывался в сине-зеленом свете. Николя весь напрягся. Отойдя в угол, он позвонил Леваллуа:

– Я его вижу. Когда придет подкрепление?

– Шесть человек будут через две-три минуты. Люди из Пастера следом, другие едут в отель, чтобы заняться блохами. Здесь становится горячо, ребята из охраны говорят с физиономистом на входе. Скоро они нарисуются и потребуют у нас объяснений.

– Черт, он уходит! Подходи к бару!

Леваллуа присоединился к нему, без маски. Человек-птица отошел к другому столбику, чтобы сменить угол зрения, по ту сторону танцпола, метрах в двадцати. Двое полицейских спрятались в нише.

– Что бы мы ни сделали, рискуем вызвать панику! – крикнул Леваллуа в ухо Николя.

– Выбора нет. Он наблюдает, вот-вот нанесет удар. Если через минуту никто не придет, набрасываемся на него. Застигнем его врасплох.

Они замерли, начеку. Каждая уходящая секунда была пыткой. Вдруг Человек-птица вышел на середину танцпола.

Николя кинулся в обход бара, вдоль стен, Леваллуа следом. Они пробежали за креслами, там, где сновали официанты. Музыка грохотала. Наполнялись бокалы. В стробоскопическом эффекте маски и костюмы, казалось, парили в воздухе, точно призраки. В этом хаосе Леваллуа покосился на вход и увидел, как много людей вбежало в коридор. Вероятно, команды подкрепления уже подоспели и объединили усилия со службой охраны.