– Все это ему очень подходит. Кто знает, что он на самом деле делает там, внизу? Он работает, не поднимая волны, много лет, до этого пресловутого процесса и встречи с Кремье, из-за которой все и рухнуло.

Он вздохнул и посмотрел на доску, где была нарисована схема со стрелками.

– Очевидно, Эрве Кремье, сам попавший под влияние Человека в черном, завербовал Мюрье, чтобы сделать его своим орудием. Исполнитель – безмолвный, действенный, лишенный чувств. Убийца, знающий канализацию как свои пять пальцев, похищает клошаров и заковывает их в цепи. Он готов даже съездить в Польшу, чтобы истребить целую семью. Он…

Воспоминание о подземных штольнях не дало Николя договорить. Он вздохнул, подошел к доске и написал под квадратиком «Человек-птица» «Кристоф Мюрье». Под квадратиком «Человек в черном» – «Джош Рональд Саваж». Потом прикрепил магнитом фотографию Мюрье. Всмотрелся в его лицо с невыразимой ненавистью в глазах. Шарко же смотрел на фото Джоша Рональда Саважа.

– Я жду санкции прокуратуры, которая должна прийти с минуты на минуту, и мчимся в Масси. Там обретается Мюрье, насколько нам известно. Мы прижмем этого сукина сына и, надеюсь, вскоре доберемся и до Саважа.

Тут открылась дверь. Вошли окружной комиссар и Александр Жакоб с серьезными лицами. Ламордье закрыл за собой дверь, глубоко вдохнул и выпалил:

– Наша радость последних часов оказалась, к сожалению, недолгой. Потому что новости скверные. Очень скверные.

100

Второе лицо криминальной полиции и исследователь сели в центре кабинета. Александр Жакоб откашлялся и взял слово:

– Во-первых, Амандина Герен чувствует себя хорошо. Она по-прежнему в больнице Сен-Луи и, разумеется, будет на карантине, чтобы врачи наблюдали за состоянием ее здоровья.

Он подпер кулаками подбородок, задумался и продолжил:

– Далее, в хронологическом порядке, вот что произошло после обнаружения вчера подпольной лаборатории. Прежде всего, Себастьен Садуин, наш специалист по чуме, вскрыл вчера днем одну из зараженных блох в нашей лаборатории Института Пастера. Эта сложная манипуляция позволила ему обнаружить блокировку пищеварительной системы насекомых в силу аномального размножения бактерий. Он провел тест, окрасив бактерии и понаблюдав за ними под микроскопом. Форма, размер, стратегия бактерии на блохах сразу вызвали очень сильное подозрение на Yersinia pestis. Известную вам чуму. Затем мы пригласили энтомолога, который установил тип блохи. Безусловно, речь идет о Xenopsylla cheopis, и это вердикт: чума. Идеальная кандидатка для оптимизации и развития смертоносной бактерии. Но эта блоха капризна, она нуждается в своем комфорте и не выживет в иных условиях, кроме тех, в которых ее обнаружили: жара и сильная влажность.

– Откуда эти блохи? – спросил Франк.

– Точно локализовать нельзя, они встречаются в разных странах, на разных континентах, везде, где соблюдены условия влажности и температуры. Бактерии, извлеченные из пищеварительной системы этих блох, были помещены в микробиологическую лабораторию больницы Сен-Луи незадолго до того, как вы пришли ко мне сегодня ночью. У них там есть замечательный аппарат, спектрометр, способный анализировать характеристики многих бактерий. Результаты пришли сегодня рано утром. Это она. Чума.

Шарко пришлось присесть на стол, у него подкосились ноги: люди, безумцы, монстры хотели распространить среди населения мира чуму. Тут появился Жак Леваллуа. Он поздоровался со всеми коротким кивком, сел на свое место и сразу включился в работу.

– Результаты спектрометрии позволяют точно установить штамм. Как и для гриппа, все известные штаммы чумы зарегистрированы вот уже десятки лет. Мы знаем, откуда взялась бактерия, заразившая этих крыс и этих блох: с Мадагаскара. Учитывая происхождение, я думаю, что микроб вышел не из лаборатории, что Джош Рональд Саваж – теперь мы можем называть его так – взял его непосредственно у больного. У мальгаша, сельского жителя, заразившегося этой болезнью. Ему надо было всего-то взять у него кровь, законсервировать ее, проделать несколько манипуляций, чтобы извлечь бактерию, и готово дело. Кто угодно может приехать в эти отрезанные от мира деревни и действовать таким образом. Достаточно белого халата и кое-каких познаний в микробиологии…

– У больного? – повторил Шарко. – Вы хотите сказать, что… что люди на нашей планете болеют чумой?

– Конечно. Так же, как лихорадкой Эбола. Микробы никуда не делись. В Конго, в Китае, в Соединенных Штатах, в частности в индейских резервациях, регулярно встречаются случаи чумы. Она ежегодно свирепствует на острове Мадагаскар, там находятся самые крупные очаги. За последние десять лет зафиксировано около двадцати тысяч смертных случаев по всему миру.

Жакоб видел, до какой степени не укладываются в голове его объяснения. Он подкрепил свои слова: