Читаем Память льда полностью

Дергунчик с фырканьем вскочил на ноги. — Что встали, жабы? Работайте! Ты Колотун, иди к Деторан — мне нужно обтесать те камни для очага! Если горшки полопаются, вы у меня оба пожалеете! А ты, Еж, ищи Штыря…

Сапер ткнул пальцем в вершину холма: — Он там, сержант. Проверяет торчащее вверх корнями дерево.

Антси повернулся и неохотно кивнул. — Не удивительно. Какого рожна деревья растут вниз сверху? Умный человек всегда любопытен.

— Если ты так любопытен, — пробормотала Хватка, — почему не пойти и самому не посмотреть?

— Нет, зачем? Так позови Штыря, Еж. Бегом!

— Бегом на холм? Беру сбереги, Дергунчик, нам словно бы не выходить сегодня!

— Ты слышал, солдат.

Сапер с ворчанием поспешил вверх по склону. Сделав несколько рывков, он перешел на быстрый шаг. Хватка ухмыльнулась.

— А где Дымка? — спросил Дергунчик.

— Прямо рядом с тобой, сэр.

— Дыханье Худа! Прекратить! Куда ты так крадешься?

— Никуда, — отвечала та.

— Врешь, — сказала Хватка. — Я поймала тебя краем глаза. Ты всего лишь смертная.

Дымка дернула плечом. — Я услышала интересную беседу между Параном и Ходунком. Поняла, что ублюдок — Баргаст когда-то имел высокий ранг в своем племени. Отсюда все эти татуировки. По всякому мы здесь, чтобы отыскать Белолицых — самое большое племя. Чтобы призвать их на помощь против Домина.

Хватка фыркнула: — Нас бросили к подножию Гряды Баргастов, и ты думала, за чем-то еще?

— Но есть проблема, — продолжала та ровным тоном, изучая собственные ногти. — Ходунок проведет нас к ним, и нас не зажарят… сразу… но может так выйти, что ему предстоят поединки. Один на один. Если он выиграет, мы живы. Если позволит себя убить…

Дергунчик открыл рот. Его усы шевелились, словно жили сами по себе.

Хватка прокашлялась.

Сержант подскочил на месте. — Капрал — найти Ходунка! Усади его за твой точильный камень и заставь тереть оружье до то есть полной готовности…

— Да ну, Дергунчик!

— Над что-то делать!

— С чем? — раздался новый голос.

Дергунчик снова подскочил. — Штырь, слава Королеве! Ходунок хочет нас всех убить!

Маг дернул покрытыми власяницей плечами: — Это объясняет беспокойство всех этих духов под холмом. Они учуяли его…

— Учуяли? Беспокойство? Кости Худа, нам конец!

Стоявший с остальными Сжигателями капитан Паран недовольно сощурился, смотря на группу у подножия кургана: — Что так распалило Дергунчика? — спросил он громко.

Ходунок оскалил зубы. — Дымка была здесь и все подслушала.

— О, это ужасная новость! Почему вы промолчали?

Баргаст молча пожал могучими плечами.

Капитан скривился и подошел к командиру Черных Морантов.

— Ваш кворл отдохнул, Закрут? Я хочу подняться. Я хочу узнать, когда нас засекут…

Хитиновый шлем повернулся к нему прорезями. — Они уже знают, Благороднорожденный.

— Хватит и 'капитана', Закрут. Мне не надо напоминать о голубой крови. Знают? Откуда же вы знаете, что они знают?

— Мы на их земле, капитан. Под нами души их крови, их предков. Кровь шепчет. Моранты слушают.

— Удивлен, что вы можете что-то расслышать в таком шлеме, — буркнул Паран. Он был раздражен и утомлен. — Неважно. Все равно поднимитесь.

Командир летунов спокойно кивнул.

Капитан оглядел свою маленькую роту. Солдаты — ветераны, каждый из них. Молчаливые, жесткие, профессиональные. Он думал, каково это — смотреть на мир их глазами, сквозь напластования душевной усталости, которую Паран только начал ощущать. Солдаты сегодня солдаты до конца своих дней — никто не хочет уйти в отставку и вкусить покой. Одиночество и покой способны открыть замки безопасной тюрьмы самообладания — единственного, что сохраняет в них здравый рассудок.

Вискиджек сказал как-то, что Сжигателей мостов нужно отправить в отставку сразу по окончании этой войны. Если понадобится, силой.

У армий есть традиции, и им легче иметь дело с дисциплиной, чем с хрупкими истинами человеческого духа. Ритуалы в самом начале, равняющие новобранцев. И ритуалы в конце, формальное завершение, являющееся узнаванием — узнаванием всех возможных путей. Это необходимо. Это дар здравомыслия, способ выдержать службу. Солдата нельзя отсылать без помощи, его нельзя бросить в одиночестве в новой, непривычной и непонятной жизни. Неизбежны воспоминания и гордость своими заслугами. Но что такое 'бывший солдат'? кем он или она станет? Будущее спиной вперед, лицом к прошлому — к его ужасам, горестям и потерям, его сжигающей сердца цельности? Ритуал — это поворот кругом, лицом вперед, нежная и заботливая рука помощи на вашем плече.

Горе было постоянным тихим шепотом души Парана. Течение, которое никогда не прибывало и не убывало, но тем не менее грозило поглотить его целиком.

А когда Белолицые найдут нас… все мы можем окончить путь с перерезанными глотками… и прости Королева, я начинаю думать, не будет ли это милосердием. Спаси нас Королева…

Быстрый взмах крыльев — и кворл поднялся в воздух. Командир Черных Морантов твердо восседал в переднем седле.

Паран несколько мгновений следил за его полетом. В желудке защемило. Он повернулся к отряду: — На ноги, Сжигатели. Время выступать.

* * *