Читаем Озимандия (СИ) полностью

Красное на черном! После чего экран стал медленно-медленно светлеть, стирая зловещие буквы. Одновременно с этим зазвучала музыка, сначала еле слышно, но с каждым мгновением все громче и громче, если вообще это издевательство, вырывающееся из под десятка смычков музыкантов, вообще не знакомых с нотами, можно было обозвать этим словом. И взору зрителей открылось огромное, до самого горизонта заснеженное, освещенное только светом луны поле и черное небо. Картина была бы не полной, если бы на белом не появилась маленькая черная точка, которая, точно так же, как перед этим кровавые буквы, стала постепенно увеличиваться в размерах. Неожиданно, черноту неба разрезала молния, сопровождаемая громом такой силы, что Коршуну показалось, что она шарахнула прямо в зрительный зал. Кто-то в зале истерично закричал, и вдруг все стихло. Коршуна самого от неожиданности передернуло, правда, он так и не понял от чего больше, от грома или от последовавшего за этим дикого визга несчастной… Не удивительно, что у сидящих спереди девчонок нервы не выдержали.

Крик стих и где-то на минуту в зале повисла, вообще, гробовая тишина… Тишина в зале и увеличивающаяся черная точка на экране, начавшая уже приобретать очертания какого-то животного. Девица судорожно сжала пальцы своего знакомого, и Коршун почувствовал, как её всю колотит. Он что-то ей пробормотал на ушко успокаивающее, чтобы не принимала так близко к сердцу всякую киношную фигню, но Инна не среагировала. Все ее внимание было приковано к этой растущей точке, вернее, уже и не к точке вовсе, а к зверю, приближающемуся к ним огромными, разбрасывающими в стороны комки снега, прыжками. Рвущий нервы скрип смычков перешел в дикое завывание ветра, ворвавшегося в зал всеми децибелами пикирующего бомбардировщика, переходящих в истошный свист, еще мгновение и…

Тварь находилась, где-то в овраге. Волк это носом чувствовал, когда порывы ветра доносили до него её противный запах. Сейчас он ее не видел, но что это за птица, представлял себе очень даже не плохо. Они уже встречались и только что заживший шрам на правой лапе и еще больший след, оставленный ее острыми когтями у него на боку, были явным тому подтверждением. Тогда от этой твари волка спасло только чудо. Зверь ухитрился вцепиться своими клыками в одну из многочисленных ее лап. С хрустом сильные челюсти перекусили ее надвое. От резкой боли, а может, просто от неожиданности, тварь пискнула и на секунду потеряла над собой контроль, упустив тем самым единственную возможность впиться во врага своими ядовитыми резцами, дернулась назад и тут же, соскользнув, полетела с высокого обрыва вниз. Волк еле успел расцепить пасть, чтобы не улететь следом. Любое другое живое существо, грохнувшись с такой высоты, непременно разбилось бы. Другое, но не это.

Может быть, оно и разбилось. Волку было без разницы… Слишком большой крюк надо было тогда делать, чтобы спустится вниз и насладиться победой. А стоило ли? Инстинкт тогда подсказал этого ему не делать. Может быть, сохранив ему тем самым жизнь, потому что когда он случайно снова оказался на том месте, но уже через день, то твари там уже не было. На том месте остался только её запах, едкий и въедливый.

И вот теперь… волк снова ловил своими ноздрями этот противный, ни на что не похожий запах и чувствовал, что в этот раз он так просто от этой гадости не отделается. Это «нечто» затаилось там, где-то в самом низу оврага, спрятавшись между поваленными стволами деревьев. То ли паук с мохнатыми лапами и челюстями-резцами, то ли огромный краб, что-то непонятное сейчас внимательно следило за лесным хищником, ловило каждое его движение и выбирало лишь момент, чтобы броситься на него и вонзить в него свое ядовитое жало. Раньше волк таких существ никогда не видел, и уж тем более, никогда их не встречал и поэтому опыт войны, за исключением единственной стычки, у него с ними отсутствовал. Но он был зверь опытный, и даже этого мизера ему хватило для того, чтобы понять, что эти тараканы очень опасны, смертельно опасны, но еще он понял и то, что они не неуязвимы, и что с ними можно бороться. С другой стороны — голод не тетка…

Пока это была еще его территория, и у него еще были пока силы защитить её от непрошеных гостей. Выбора не было, или он сейчас загрызет эту тварь, или она его. Двоим им здесь, было, явно, делать нечего.