Читаем Оживший полностью

Крохотная, в два плевка объемом, чашечка не самого лучшего кофе по цене бутылки очень приличной водки, скудный завтрак, сопоставимый по стоимости с обедом в не самом дешевом ресторане, — все это как нельзя лучше способствует тому, что в вокзальных харчевнях всегда много свободных мест. Быть может, их владельцы ожидают массового заезда арабских шейхов со свитами, а может, им просто нравится работать в убыток, не знаю, но факт есть факт.

Этот человек вошел в полупустой Ленинградский в девять часов утра с небольшими минутами. Азиат из ближнего зарубежья, судя по внешнему виду, одетый дорого, но без особого вкуса. С коричневым кожаным саквояжем в одной руке и свежей газетой — в другой. Очень в стиле тамошнего дресс-кода, даже постоянно отирающиеся на вокзале карманники являются на рабочие места в отглаженных брюках и до блеска начищенной обуви. Иначе милиция не пропустит. Кстати, вот и она.

Двое скучающих у аптечного киоска милиционеров при виде незнакомца встрепенулись и двинулись наперерез.

— Лейтенант Слюсарь, прошу предъявить документы.

— Пожалуйста… — Мужчина извлек из внутреннего кармана шикарного кожаного пальто документ и протянул стражу правопорядка.

Тому сразу стало грустно, у владельца дипломатического паспорта нельзя проверить регистрацию и попросить немного денег на бедность. Лейтенант машинально полистал страницы, полюбовался цветной фотографией господина ZULKARNAEV, вздохнул и вернул документ владельцу. — Куда следуете? — спросил он, чтобы хоть что-то спросить.

— В Санкт-Петербург, — ответил тот с легким, едва уловимым акцентом и мило улыбнулся.

— Во сколько отходит ваш поезд?

— В половине первого.

— Счастливого пути. — И обломанные в лучших чувствах менты вернулись к киоску, продолжать трепаться с продавщицей.

Если бы лейтенанту Слюсарю сказали, что он только что пообщался с международным террористом, уверенно входящим в мировую десятку лучших по профессии, бравый страж правопорядка наверняка очень бы удивился и вряд ли поверил. По его глубокому убеждению, террористы в обязательном порядке должны были носить на лицах бороды, пулеметы на плечах и пояса шахидов — на пузе, воровато озираться по сторонам и кричать «Аллах акбар!». Всего этого у господина Zulkarnaev’a не наблюдалось, да и держался он без лишней нервозности, а наоборот, спокойно и очень вальяжно.

В баре «Балтика» было тихо и, как всегда, безлюдно. Только что прошедший паспортную проверку «казахский дипломат» снял пальто, аккуратно повестил его на вешалку и занял столик в углу.

— Двойной эспрессо, — он делал заказ, не заглядывая в меню, — одно пирожное «Наполеон», скажите, коньяк Remy Martin действительно французский?

— Безусловно, — не моргнув глазом, ответила официантка, сонного вида белобрысая девица. — Другого не держим.

— Вот как, тогда сто граммов.

— Пепельницу принести?

— Не надо, я не курю.

— Что-нибудь еще?

— Включите, пожалуйста, телевизор.

— Какой канал?

— Хочу посмотреть новости.

Он доел пирожное, запил его кофе и поднял палец. Спинным мозгом чувствующая денежного клиента официантка в считаные секунды оказалась у столика.

— Еще один кофе.

— Двойной?

— Да, — после короткого раздумья ответил он. — Пожалуйста.

Сделал осторожный глоток из бокала, удовлетворенно хмыкнул. Коньяк оказался на удивление «родным», а не произведенным в подвале по соседству. Посмотрел на часы, все, время. В ближайшие двадцать минут должно последовать сообщение о, наверное, экологической катастрофе в Подмосковье. Да, конечно, сначала это будет названо просто катастрофой. А уже через час, после событий в самой Москве, всем, и в первую очередь приехавшим сюда на совещание надутым индюкам, этим экспертам по безопасности, станет ясно, что говорить о победе над терроризмом, мягко говоря, преждевременно. Что же касается русских, то… Он уже дважды неплохо поработал в этой стране, в этот раз все тоже должно получиться. Как говорится, Бог троицу любит.

После просмотра новостей он сделает несколько звонков в газеты и на телевидение и еще один, в ФСБ. Исключительно из чистого хулиганства. В прошлом году русские раструбили на весь мир о его ликвидации. Пришло время, как говорят здесь, «ответить за базар». Потом избавиться от «хитрого телефона» стоимостью в пару «Мерседесов». Звонок с него с гарантией не отслеживается и голос говорящего не идентифицируется.

Через несколько часов он будет в Ленинграде, зачем-то так претенциозно переименованном, там сменит документы и… Далее Европа, серьезный курс пластической хирургии и, наконец, дом, почти дворец, на берегу океана в стране, которая никогда и никому его не выдаст. Все, пора на покой. В его профессии, как в спорте, лучше уйти на год-другой раньше, чем на час позже. Он вволю поиграл с судьбой в игру, где ставкой была собственная жизнь, настало время встать из-за стола и уйти с выигрышем.

Может быть, когда-нибудь он ненадолго вернется и преподаст этим олухам еще один мастер-класс, но это будет потом. Зулкарнаев, он же Режиссер, заложив руки за голову, откинулся назад и прислонился головой к стене.