Читаем Ожерелье королевы полностью

Когда Босир обратил на это внимание, преднамеренно подчеркнув свои слова, г-н Бёмер сказал ему:

— Прошу прошения, сударь, мы в нашей несчастной профессии подвергаемся таким опасностям, что некоторые меры предосторожности вошли у нас в обычай.

Дон Мануэл остался совершенно бесстрастным; Бёмер заметил это и повторил ему свою фразу, вызвавшую любезную улыбку у Босира. Однако посол по-прежнему ничего не выразил на своем лице.

— Извините, господин посол, — заговорил, несколько растерявшись, Бёмер.

— Его превосходительство не говорит по-французски, — сказал Босир, — и не может понять вас, сударь. Я передам ему ваши извинения, если только, — поспешил он добавить, — вы сами не говорите по-португальски.

— Нет, сударь, нет.

И Босир сказал несколько слов на ломаном португальском дону Мануэлу, который отвечал ему на том же языке.

— Его превосходительство господин граф да Суза, посол ее истинно верующего величества, милостиво принимает ваши извинения, сударь, и поручает меня спросить, находится ли еще в ваших руках прекрасное бриллиантовое ожерелье?

Бёмер поднял голову и окинул Босира проницательным взглядом.

Босир выдержал его, как подобает тонкому дипломату.

— Бриллиантовое ожерелье, — медленно повторил Бёмер, — прекрасное ожерелье?

— То самое, что вы предлагали французской королеве, — добавил Босир, — и о котором услышало ее истинно верующее величество.

— Вы, сударь, — сказал Бёмер, — состоите на службе при господине после?

— Я его личный секретарь, сударь.

Дон Мануэл между тем уселся с видом вельможи и разглядывал расписные простенки довольно красивой комнаты, выходившей окнами на набережную.

Светило яркое солнце, и первые тополя уже выбросили свои нежно-зеленые побеги над водами Сены, еще очень высокими и желтоватыми от недавно стаявшего снега.

Дон Мануэл перешел от осмотра живописи к обозрению пейзажа.

— Сударь, — сказал Босир, — мне кажется, что вы не слышали ни слова из того, что я говорил вам.

— Как так? — спросил Бёмер, несколько ошеломленный резким тоном говорившего.

— Да, и я вижу, что его превосходительство начинает терять терпение, господин ювелир.

— Простите, сударь, — сказал, покраснев, Бёмер, — но я не могу показывать ожерелье без участия моего компаньона господина Боссанжа.

— Ну что же, пригласите вашего компаньона.

Дон Мануэл между тем подошел и с ледяным, довольно величественным видом заговорил по-португальски с Босиром, который во время этой речи несколько раз почтительно склонял голову.

Затем посол повернулся спиной и снова подошел к окнам.

— Его превосходительство сказал мне, сударь, что вот уже десять минут, как он ждет, и что он не имеет привычки нигде ждать, даже у августейших особ.

Бёмер поклонился и дернул шнурок звонка.

Через минуту в комнату вошло новое лицо. Это был г-н Боссанж, компаньон.

Бёмер познакомил его с делом в двух словах. Боссанж окинул взглядом португальцев и затем попросил у Бёмера его ключ от денежного сундука.

«Сдается мне, эти почтенные господа, — подумал Босир, — принимают друг против друга такие же меры предосторожности, как и воры».

Десять минут спустя г-н Боссанж вернулся, неся футляр в левой руке; правую руку он держал под платьем, где Босир явственно рассмотрел очертания двух пистолетов.

— Мы, конечно можем делать вид, что ничего не замечаем, — произнес дон Мануэл важным тоном по-португальски, — но эти торговцы принимают нас скорее за мошенников, чем за послов.

Говоря это, он не спускал глаз с ювелира, чтобы уловить на их лицах малейший признак волнения, в случае если бы они понимали по-португальски.

Но он не увидел ничего, кроме того, что они показали ему: бриллиантовое ожерелье, такое великолепное, что блеск его слепил глаза.

Они с доверием передали этот футляр в руки дона Мануэла, однако тот внезапно разгневался.

— Скажите этим негодяям, сударь, — обратился он к своему секретарю, — что они злоупотребляют данным каждому торговцу правом быть глупым. Они мне показывают стразы, тогда как я у них спрашиваю бриллианты. Скажите им, что я пожалуюсь французскому министру и от имени моей королевы засажу в Бастилию дерзких, которые позволяют себе обманывать посла Португалии!

И с этими словами он резко швырнул футляр на прилавок.

Босиру незачем было переводить эти слова: пантомимы оказалось достаточно.

Бёмер и Боссанж рассыпались в извинениях, говоря, что во Франции обыкновенно показывают только копии украшений, сделанные из искусственных бриллиантов; этого достаточно, чтобы удовлетворить честных людей и не искушать воров.

Господин да Суза сделал энергичный жест и направился к двери на глазах встревоженных ювелиров.

— Его превосходительство поручает мне передать вам следующее, — сказал Босир, — он находит очень прискорбным тот факт, что люди, носящие звание ювелиров французской короны, не умеют отличить посла от негодяя. Его превосходительство возвращается к себе в посольство.

Господа Бёмер и Боссанж обменялись знаками и поклонились, рассыпаясь в новых заверениях своего почтения.

Но господин да Суза, едва не наступив им на ноги, величественно вышел.