Читаем Ожерелье королевы полностью

— Да это очень удобно; вы прекрасно говорите по-французски, господин ду Корну.

«Он меня принимает за португальца», — подумал канцелярист, не помня себя от радости.

И он пожал руку Босиру.

— Ну, — сказал дон Мануэл, — а ужин будет?

— Конечно, ваше превосходительство. Пале-Рояль отсюда в двух шагах, и я знаю там прекрасного ресторатора, который доставит вам хороший ужин, ваше превосходительство.

— Действуйте так, как будто бы вы заказываете ужин для себя, господин ду Корну.

— Да, монсеньер… а я, со своей стороны, если ваше превосходительство разрешите, позволю себе предложить вам несколько бутылок такого доброго вина с вашей родины, какое ваше превосходительство может найти только в самом Порту.

— Э, так у нашего правителя канцелярии хороший винный погреб? — шутливо заметил Босир.

— Это моя единственная роскошь, — смиренно отвечал добряк, живые глаза, толстые округлые щеки и багровый нос которого только сейчас бросились в глаза Босиру и дону Мануэлу благодаря яркому освещению.

— Поступайте, как вам будет угодно, господин ду Корну, — сказал посол, — принесите нам ваше вино и приходите ужинать с нами.

— Такая честь…

— Оставим этикет… Я сегодня только приезжий и стану послом лишь с завтрашнего дня. А затем мы поговорим о делах.

— Но, монсеньер, позвольте мне позаботиться о своем туалете.

— Ваш туалет великолепен, — заметил Босир.

— Этот туалет для приема, а не для парада, — сказал Дюкорно.

— Оставайтесь в нем, господин правитель, и употребите на хлопоты об ужине то время, которое вы бы потратили на свой парадный туалет.

Дюкорно вышел от посла в восторге и пустился бежать, чтобы его превосходительство мог утолить свой голод десятью минутами раньше.

В это время три мошенника, запершись в спальне, осматривали обстановку и обсуждали программу своих действий.

— Что, он ночует в посольстве, этот канцелярист? — спросил дон Мануэл.

— Нет; у этого плута хороший винный погреб и, видно, есть где-нибудь хорошенькая любовница или гризетка. Он старый холостяк.

— А швейцар?

— От него нам надо будет освободиться.

— Я беру это на себя.

— А остальная прислуга?

— Все это нанятые люди, которых наши друзья заменят завтра.

— Как обстоит дело с кухней и со службами?

— Мертвая пустота! Прежний посол никогда не жил здесь. У него был свой дом в городе.

— Ну, а касса?

— Об этом надо будет спросить правителя канцелярии: это деликатный вопрос.

— Я беру это на себя, — заметил Босир, — мы с ним уже лучшие в мире друзья.

— Тсс! Вот он.

Действительно, Дюкорно вернулся, запыхавшись. Он предупредил ресторатора с улицы Добрых Ребят и захватил из своего кабинета шесть бутылок внушительного вида. Вся его сияющая физиономия выражала подлинное расположение, которым два солнца — натура и дипломатичность — окрашивают то, что киники называют «фасадом человека».

— Ваше превосходительство не сойдет в столовую? — спросил он.

— Нет, нет, мы поедим здесь, запросто, у огонька.

— Монсеньер, я в полном восторге. Вот вино.

— Это топаз чистой воды! — сказал Босир, рассматривая одну бутылку на свет.

— Садитесь, господин правитель, пока мой камердинер не накроет на стол.

Дюкорно сел.

— Когда получены были последние депеши? — спросил посол.

— Накануне отъезда вашего… отъезда предшественника вашего превосходительства.

— Хорошо. Дела посольства в хорошем состоянии?

— О да, монсеньер.

— Денежные дела не запутаны?

— Насколько мне известно, нет.

— Долгов нет? О, не стесняйтесь, говорите. Если бы они были, мы первым делом заплатим их. Мой предшественник такой достойный дворянин, что я охотно готов поручиться за его обязательства.

— Слава Богу, вам не надо будет делать этого, монсеньер. Кредит утвержден три недели тому назад, и на следующий день после отъезда бывшего посла мы получили сто тысяч ливров.

— Сто тысяч ливров! — воскликнули в один голос Босир и дон Мануэл вне себя от радости.

— Золотом, — добавил правитель канцелярии.

— Золотом! — повторили посол, секретарь и даже камердинер.

— Так что, — начал Босир, подавляя волнение, — касса содержит…

— … сто тысяч триста двадцать восемь ливров, господин секретарь.

— Это мало, — холодно сказал дон Мануэл, но, к счастью, ее величество предоставила в наше распоряжение известную сумму. Я вас предупреждал, дорогой мой, — прибавил он, обращаясь к Босиру, — что нам не хватит парижского фонда.

— Но ваше превосходительство приняли на этот случай меры предосторожности, — почтительно возразил Босир.

После столь важного сообщения канцеляриста ликование персонала посольства еще более возросло.

Хороший ужин, состоящий из лососины, огромных раков, дичи и кремов, в немалой степени увеличил веселое воодушевление португальских сеньоров.

Дюкорно, переставший церемониться, ел за десятерых испанских грандов, и показал своим начальникам, что парижанин с улицы Сент-Оноре расправляется с винами из Порту и Хереса так же, как с винами из Бри и Тоннера.