Читаем Откуда берутся герои полностью

Трапезная встретила тихим гулом голосов и запахом тушёной капусты. Наложив себе из общего котла полную миску этой самой капусты, щедро замешанной с грибами и кусочками каких-то овощей, Коэл подцепил пару коричневых ломтей плотного пряного хлеба. Он было хотел плюхнуться на ближайшее свободное место, как это делал всегда, но тут его окликнули.

– Народ, это же Древень! Эй, Древень-Бревень, иди к нам! – группа из девушки и трёх ребят, с которыми последние несколько звездней он учился стучать по сопернику, прикрывая важное щитом, занимала небольшой стол в алькове неподалёку. Трапезу они уже закончили и сидели, попивая взвар, отдыхая перед началом каких-то занятий. А Древнем они его прозвали… ну, да, за выдающиеся личностные качества. Коэл подошёл и уселся на предложенное место.

– Здорова, народ, – совсем юные ребята, девятый-десятый класс школы… Коэл и сам недалеко от них ушёл, но сейчас не мог воспринимать их иначе, чем любопытных детей. А любопытства в их взглядах и позах хватало.

– Ты куда пропал?

– Мы думали, тебя уже назначили куда…

– Ага, стадам проповедь читать!

– А ты почему лысый?

– Болел что ли?

Хорошие они, всё-таки. Улыбнувшись в ответ на град вопросов, Коэл просто показал им правую ладонь.

– Да лаааадно… – этот возглас был общим.

– Слушайте, если уж Древень прошёл, то нам точно бояться нечего! Ой, – до выдавшего это вихрастого оболтуса, который в том числе был и автором прозвища Коэла, дошло, что эта шуточка, как и великое множество прошлых, может не понравиться объекту шутки, имеющего теперь более высокий орденский ранг. Собственно, дошло это до всех и в воздухе повисла неловкая пауза.

– Не напрягайся. Я и сам с трудом верю, что прошёл. Древень же, – Коэл усмехнулся и постучал согнутым пальцем по столешнице. Эта шутка тоже была так себе, но народ с облегчением поржал. Мир был восстановлен.

– Слушай, а вообще, страшно было? И что на Испытании твоём было? Создателя видел?

– Хех… Страшно было, когда уже в воду смотрел. И потом, когда уже очнулся и от воды отплёвывался. Создателя не видел или видел, но не помню. А вот что на Испытании было, – Коэл призадумался, – Понимаете, об этом не рассказывают не только, потому что так Наставники решили. Но вот есть у меня откуда-то уверенность, что знать вам это не нужно, просто – лишнее. Понимаете?

Он оглядел собеседников. Собеседники понимающе кивали, хотя было по ним видно, что понимания на самом деле нет в помине. Но тему эту оставили. Ещё немного поболтали о том, о сём, ребята принесли ему взвара, поудивлялись тому, как сильно он изменился. Им было пора идти на занятия.

– А ты же, получается, из монастыря уйдёшь скоро?

– Скорее всего. Завтра про назначение узнаю. Может и успеем ещё колотушками до отбытия постучать.

– Может и успеем. Доброй дороги, Коэл, Создатель с нами.

– Создатель с нами.

Привычка спокойно прощаться понимая, что этого человека ты можешь больше не увидеть никогда, у молодых послушников вырабатывалась быстро.

Остаток дня Коэл провёл в библиотеке, освежая знания о географии мира, народах и существах. К собственному неудовольствию он обнаружил, что знаний этих всё же удручающе мало, и судорожно, как в ночь перед экзаменом, пытался хоть что-то запомнить.

Ночь прошла без сновидений, а с утра после лёгкого завтрака он отправился искать послушницу Кварту, ведавшую распределением так или иначе закончивших обучение в монастыре. Про эту Кварту Коэл слышал, что та когда-то давно была нанята для работы в одной из торговых факторий Ордена, потом возглавила её и, уже после этого, приняв сан послушницы, продолжила строить карьеру. Распределение, за которым шёл Коэл, было лишь малой частью обязанностей этого орденского администратора.

Нужное место нашлось достаточно быстро, Коэлу всего дважды пришлось спросить дорогу у встречных, что по меркам монастыря за затруднение и не считалось. Располагалось оно рядом с товарными складами, неподалёку от монастырских ворот. Да, стен у монастыря не было, зато ворота – были, и не одни. Функцию стен на перешейке полуострова выполняла сплошная цепочка зданий, протянувшаяся от берега до берега. А там, на береговой части, раскинулся город Фариант, названный по имени служителя Ордена, первым в его истории достигшего сана Наставника. Давным-давно на месте города было устроено несколько монастырских ферм, затем возникла деревушка. По мере роста монастырь, которому становилось тесно на полуострове, выносил на берег всё больше и больше производств и привлекал всё больше и больше людей, примерно также было с Соловецким монастырём в период его расцвета. Теперь Фариант – один из крупнейших городов цивилизованного мира. И разве что послушница Кварта и иные служители её ведомства могут точно сказать, какая часть городских построек принадлежит его жителям, а какая – опять-таки Ордену Мира.