Мы учимся просто потому, что нам нравится учиться, и поэтому мы создаем обучающие общины. А поскольку технологии нам это позволяют, мы делаем их глобальными. За некоторыми замечательными исключениями (о которых я расскажу позже), практически все организованное обучение в компаниях и школах коверкается из-за обособленности, разделения на «предметы», а самих учеников – на производственные единицы.

Это подобно возведению изгородей на общинных землях в XVII веке во имя более продуктивного хозяйствования. Возможно, с экономической точки зрения оно являлось более эффективным (хотя кто-то захочет с этим поспорить), но чувство общественного блага было утрачено. Точно так же обособленное обучение могло успешно «перерабатывать» учеников и удовлетворять нужды работодателей индустриальной эпохи, но теперь оно стало анахронизмом. Позвольте мне показать это на личном примере.

Я было поверил, что страдания, которые я претерпел в школе, остались позади, но первый опыт обучения на работе подействовал на меня подобно шоку. Свою карьеру я начинал младшим клерком в одном из министерств государственной службы Великобритании. Признаюсь, мысль о том, что я стану бюрократом-чиновником, не заставляла мое сердце биться быстрее, но в 1970-х годах у 17-летнего подростка с северо-востока Англии было три основных пути: верфи, шахты или контора. Последнее являлось меньшим из трех зол. Но ничто не могло погубить мою душу с большим успехом, чем пройденный мною вводный курс обучения.

Нашу группу посадили в большом зале. На столе перед каждым положили гроссбух не меньше шести дюймов[57] толщиной. Нам сказали, что это «библия» – руководство, содержащее инструкции относительно любой случайности, с которой мы можем столкнуться при выполнении обязанностей клерка. Преподаватель велел нам открыть книгу на первой странице, и в течение трех последующих недель мы тупо ее изучали. Это было настолько по-диккенсовски, что, если бы появился Боб Крэтчит из «Рождественской песни в прозе» и велел нам «купить еще ведерко угля, прежде чем мы нацарапаем еще хоть одну запятую», никто из нас даже ухом бы не повел.

Я не говорю, что нужно было устраивать мозговой штурм, чтобы решить, как лучше удовлетворить заявление на выплату пособия по беременности и родам, но мне вполне хватило, чтобы понять: это не та рабочая культура, в которой я буду чувствовать себя комфортно. Я продержался год, а затем сказал своему непосредственному начальнику, что собираюсь стать профессиональным музыкантом. Он ответил (я клянусь, что он действительно сказал это мне, 17-летнему): «А как же твоя пенсия?»

Конечно, я уверен, что сегодня работа в Министерстве труда и пенсий стала куда более творческой – и так и должно быть. Социальные перемены намного опережают медленную эволюцию обучения; поэтому, если мы хотим избежать несоответствия, нам необходимо привнести в официальное образование новые идеи.

Обучение, происходящее в глобальной общине, – новаторское, постоянно адаптирующееся к новым условиям. Те школы, университеты и компании, которые принимают его принципы, заметно меняются. В последующих главах я расскажу вам о нескольких замечательных примерах обучения в каждой из трех сред, но сначала нужно определить основные признаки, формирующие эту общину.

Участие, увлеченность и целеустремленность в глобальной обучающей общине

Любая община является по существу ресурсом общего пользования, функционирующим благодаря умелому балансированию между правами и обязанностями. С обучением все должно быть так же, как с водой или воздухом. Самые новаторские места обучения – открытые, совместные и работающие на основе взаимности. Обучение не очень-то зрелищный вид спорта, это вам скажет любой скучающий на уроках школьник.

Ваше право на доступ к знаниям и умениям других уравновешивается обязанностями делиться тем, что вы можете предложить. Таким образом, первый принцип глобальной обучающей общины – это участие.

Иерархия и статус только мешают совместному обучению, так что у обучающих общин не должно быть никаких входных барьеров – или очень низкие. Многообразие – это хорошо; новаторская обучающая среда не может функционировать наподобие сельского клуба, поскольку, как продемонстрировал писатель Джеймс Шуровьески, мудрость толпы зависит от многообразия и различных интересов[58].