Эту среду совершенно оправданно можно назвать общиной, потому что, как общинные пастбища Средневековья, она основана на простой концепции «делим все, что имеем». Вплоть до XVII века право английских общинников пасти скот, строить жилища и ловить рыбу на господских землях устраивало практически всех. Земля использовалась эффективно, люди сообща о ней заботились, а помещик был доволен тем, что его владения содержались в порядке.

К сожалению, за три последующих века череда парламентских законов, инициированных жадностью помещиков, существенно ограничила права общинников и доступ к земле. В результате так называемого «огораживания» земли были мало-помалу отчуждены во имя большей производительности и получения прибыли, а традиционный уклад жизни начал разрушаться.

Отсылка к истории здесь уместна еще и потому, что благодаря цифровым технологиям мы видим, как наше сосуществование в обществе вновь возрождает к жизни некоторые старые ценности и принципы. Однако к метафоре общины я прибегнул и по другой причине: борьба за управление общественными ресурсами сегодня ведется так же яростно, как в средневековой Британии. История землепользования рассматривалась как борьба между теми, кто верил в «общественное благо» – брал только то, что было необходимо, и отдавал свой труд и ресурсы без гарантии возмещения, – и теми, кто верил в огороженные земли, заявляя о своих притязаниях на них ради максимизации производства и получения прибыли.

Процесс огораживания, в сущности, привел в сельское хозяйство рыночные силы. Но на каждого видевшего в этом неизбежную логику прогресса находились другие – те, кто даже в XVII веке выступал с протестами. Например, диггеры – группа несогласных, распахивавших и возделывавших общественные земли, пытаясь вернуть назад участки, захваченные по законам, установленным правящими классами. Протестующие из движения «Захвати» – не кто иные, как современные диггеры.

Обучающие общины в XXI веке

Разорение общественных ресурсов обычно происходит втихомолку. Сейчас, однако, интерес к возрождению концепции общин растет благодаря повсеместному распространению общественных движений. Когда я впервые использовал понятие «глобальная обучающая община», я был уверен: для того чтобы обучение рассматривалось в качестве общественного ресурса, нужен весомый набор аргументов. Наиболее известная группа в поддержку возвращения общественных ресурсов «К общинам» («On the Commons») может похвастаться внушительным списком сфер своей деятельности – информация, экономика, окружающая среда, питание, культура, политика, здравоохранение, наука.

До самого недавнего времени, однако, сильно бросалось в глаза отсутствие в этом списке образования. Пожалуй, самыми известными борцами за привнесение общинных принципов в образование стали участники движения «Творческие общины», основанного в 2001 году профессором права Гарвардского университета (Harvard University) Лоуренсом Лессигом. Они утверждают, что законы о сохранении авторских прав стали слишком ограничивающими, а это мешает творчеству и созданию «общедоступной базы» работ. Движение убедило многих писателей и художников (а с недавних пор и преподавателей) лицензировать свои работы для использования в некоммерческих целях.

Участников «Творческих общин» поддержало объединение «Открытые образовательные ресурсы» (Open Educational Resources), и тогда внушительное число образовательных учреждений, включая Академию Хана и MIT, приняли решение открыть учащимся доступ к своим материалам и разрешить преподавателям их адаптировать.

Однако то, что я подразумеваю под глобальной обучающей общиной, намного превосходит лицензирование прав или обеспечение свободного доступа к ресурсам – каким бы важным это ни было. Оно заключает в себе «экологию» обучения: те отношения, которые складываются у нас друг с другом; создание гостеприимной обучающей среды; содействие эволюции образования в общественной и социальной среде, чтобы успешно распространить ее дальше и установить общие правила игры, которые сделают обучение новаторским и всеобъемлющим.

Как я писал выше, открытость – не какое-то далекое устремление, этот процесс уже идет, только не везде с одинаковой скоростью. Из трех сфер, где происходит обучение: работы, системы образования и общества, – наиболее радикальные перемены в способах обучения наблюдаются вне официальных институтов. Почему так? Да потому, что за стенами офиса, школы или университета ответственность несем мы сами, учащиеся. Это наше свободное время. В социальном (и все больше в виртуальном) пространстве не нас обучают, обучаемся мы сами. Нам не нужно посещать какие-то обязательные предметы, и мы не должны следовать государственной программе.