Читаем Отель полностью

Одевшись и выйдя в гостиную, Уоррен Трент сразу же позвонил Ройялу Эдвардсу. Ревизор, которого дежурная телефонистка обнаружила дома, дал понять хозяину, что не дело отрывать человека от заслуженного завтрака, после того как он проработал всю ночь. Не обращая внимания на нотки недовольства в голосе Эдвардса, Уоррен Трент постарался выяснить, к каким же выводам пришли двое приезжих бухгалтеров после проведенной за работой ночи. Ревизор сказал, что оба посетителя были явно осведомлены о нынешних финансовых затруднениях отеля, ничего нового для себя не обнаружили и остались довольны его, Эдвардса, ответами.

Успокоившись, Уоррен Трент предоставил ревизору заканчивать завтрак.

Вполне вероятно – промелькнуло у него в голове, – что в эту самую минуту в Вашингтон передают отчет о положении дел в «Сент-Грегори», подтверждающий обрисованную им ситуацию. Уоррен Трент надеялся, что в скором времени он получит сообщение оттуда. Тут как раз зазвонил телефон.

Ройс только хотел было поставить на стол завтрак, который несколько минут назад прикатили на столике, но Уоррен Трент жестом остановил его.

Телефонистка сообщила, что вызывает междугородная. Уоррен Трент назвался, и другая телефонистка попросила его обождать. Прошло довольно много времени, прежде чем в трубке вдруг раздался голос председателя профсоюза поденных рабочих:

– Трент?

– Да. С добрым утром!

– Разве, черт возьми, я вас вчера не предупреждал, чтоб вы ничего от меня не утаивали? А у вас хватило глупости попытаться утаить. Так вот что я вам скажу: тот, кто ведет со мной грязную игру, жалеет потом, что на свет родился. Вам еще повезло, что я все узнал раньше, чем была заключена сделка. Но предупреждаю: не вздумайте повторять такое!

Неожиданный оборот событий, резкий холодный голос буквально лишили Уоррена Трента дара речи. Немного придя в себя, он возразил:

– Клянусь Богом, я не имею ни малейшего понятия, о чем вы говорите.

– Он не имеет понятия! И это после того, как в вашем чертовом отеле произошел бунт на расовой почве. После того, как об этом растрезвонили все газеты Нью-Йорка и Вашингтона!

Потребовалось несколько секунд, прежде чем Трент уловил связь между этой гневной тирадой и сообщением Макдермотта накануне.

– Да, вчера утром у нас был один небольшой инцидент. Но это никак нельзя назвать расовыми волнениями. К тому же, когда мы с вами вели переговоры, я ничего об этом не знал. Да если бы и знал, то не счел бы нужным упоминать. Что же до нью-йоркских газет, то я их еще не просматривал.

– Зато их регулярно читают члены моего профсоюза. Если не их, так другие, в которых к вечеру появится подробный отчет о случившемся. И вот что я вам скажу: если я помещу капитал в отель, который дает от ворот поворот неграм, то все они, вместе с недоносками-конгрессменами, которым нужны голоса цветных, поднимут такой вой, точно их режут.

– Понятно. Значит, вас волнует не самый принцип. Мы можем поступать как хотим, лишь бы не было шума.

– Что меня волнует, это мое дело. Особенно когда речь идет о капиталовложениях из профсоюзного фонда.

– Но ведь нашу договоренность не обязательно оглашать.

– Если вы серьезно верите в это, значит, вы еще глупее, чем я полагал.

Да, действительно, мрачно подумал Уоррен Трент, рано или поздно об их сделке все узнают. Он попытался подступить к профсоюзному боссу с другого бока:

– То, что произошло вчера в нашем отеле, здесь не редкость. Такое и раньше случалось в отелях на Юге, будет случаться и впредь. Пройдет день-другой, и внимание переключится на что-то еще.

– Может быть. Но если профсоюз поденных рабочих вложит деньги в ваш отель, то после сегодняшней шумихи внимание снова вернется к нему, и чертовски скоро. А мне такой рекламы и даром не нужно.

– Тогда разрешите внести ясность. Должен ли я вас понимать так, что, несмотря на инспекцию наших дел, проведенную вашими бухгалтерами, вы отказываетесь от того, о чем мы договорились вчера?

– Ваши финансовые отчеты в порядке, не в них дело, – ответил голос из Вашингтона. – Мои люди дали положительное заключение. Сделка расстраивается по другой причине.

Итак, с горечью подумал Уоррен Трент, из-за вчерашнего инцидента, на который он и внимания-то не обратил – таким это казалось ему пустяком, – вместо нектара победы он вкушает теперь горечь поражения. Решив, что никакие слова уже не помогут, он язвительно проговорил в трубку:

– А ведь раньше вы не проявляли такой щепетильности, когда дело касалось профсоюзных фондов.

Молчание. Потом нарочито мягко председатель профсоюза поденщиков произнес:

– Когда-нибудь вы еще пожалеете о своих словах.

Уоррен Трент медленно опустил трубку на рычаг. На столе рядом с ним Алоисиус Ройс разложил нью-йоркские газеты, доставленные самолетом.

– В основном об этом пишут здесь, – сказал Ройс, ткнув в «Геральд трибюн». – В «Нью-Йорк таймс» я ничего не обнаружил.